И весь этот вечер и во все последующие дни он говорил только о своем докладе, который должен изумить мир.
— Я вот составляю для журнала из всех этих записей только конспект.
Это слово — «конспект» — звучало у Думчева как-то по-особому выразительно, точно в этом слове был заключен для него глубокий смысл, понятный ему одному.
Какой радостью и воодушевлением горели его глаза!
— Спасибо! От всей души спасибо!
Он много и часто повторял: «Спасибо, спасибо», был как-то смущен и растроган. Он признался, что не знает, как благодарить меня.
Несколько раз я порывался спросить Думчева об удивительном составе порошка и пилюль, так чудесно влияющих на человеческий рост, и о возможности снова приготовить эти составы.
Неужели мир не узнает этой тайны?
Но я не спросил.
«А вдруг мой вопрос растревожит его, и предстанет перед ним тот день его венчания, когда случай и испуг смешали его мысли и изобретение стало бедствием для изобретателя?