— Я сама! Я сама!
Она быстро, цепко и ловко взобралась на колесо, перегнулась через борт — отлетели в сторону две косички и синенькая в складочку юбочка; девочка прыгнула, села на скамейку рядом с фанфаристом и горделиво посмотрела на ребят.
Тут уж Сергей Сергеевич не выдержал, он сам засмеялся и замахал ребятам.
Машина дала гудок. Ребята запели песню.
Машина скрылась за поворотом.
Потом Думчев пошел домой. Всю дорогу он молчал. На этот раз даже сам с собой не разговаривал, хотя был взволнован.
Ни слова не говоря, он прошел в лабораторию, заперся там.
Потом неожиданно спустился со своей башенки и сказал Надежде Александровне:
— Я должен признаться: главного, самого главного мне самому не понять.
Он был в большом смущении, уселся глубоко в кресло и задумался. И тут Надежда Александровна и соседка — Авдотья Васильевна — стали его осторожно расспрашивать, чего же он, собственно, не понимает.