— Знаю! Сам видел! Поют! И все понимаю! Знаю!
И слова эти прозвучали у него так искренне, так страстно и горячо, будто он узнал, признал что-то очень знакомое, близкое и родное, будто он увидел то, с чем давно сжился в своем воображении, с чем сроднился в своих думах, еще тогда, давным-давно. Столько было правдивости в этом его восклицании: «Знаю, знаю!», что Надежда Александровна подумала: уж не подшутил ли Сергей Сергеевич, когда говорил, что жил в какой-то необитаемой стране много-много лет?
Думчев вскочил с кресла и радостный помчался в гостиницу ко мне.
Итак, мы разминулись.
Я шел в это время из библиотеки в гостиницу. Надо взять чемодан и уехать наконец из этого города.
«Не забыть бы переложить вещи в чемодане… рукопись… оба экземпляра… на самое дно…» вспомнил я, уже подходя к гостинице.
Все чаще и сильней дождик. Надвигался с моря туман.
Гостиница. Ключа в шкафчике на обычном месте не видно.
Я распахнул дверь в свой номер, но тут же замер у двери.
Ярко горела лампа. Было тихо. Но где же рукопись Думчева?