Былое! Было ль ты когда!
Уже поздно. Я стал прощаться. Калганов вышел из кабинета.
— Я провожу вас, — сказал он мне.
Мы пошли по тихим, слабо освещенным ночным коридорам института. Старик-швейцар отложил в сторону газету, встал, поклонился и распахнул перед нами дверь. Калганов вышел со мной из института. Он спустился на несколько ступеней и остановился. С деревьев в скверике стекали редкие капли дождя. С широкой московской улицы уже не долетал голос человека. Не слышно было и гудков машин.
Я молча протянул руку Калганову, чтобы попрощаться и уйти. Но он задержал мою руку в своей широкой теплой ладони.
— О чем вы думаете, Дмитрий Дмитриевич? — спросил я его тихо.
Он вздрогнул, точно опомнился, и сказал:
— Мечтаю… Только мечтаю… Больше ничего!
И, все еще держа мою руку в своей, он заговорил-
— Я вижу Москву будущего — с ее симфонией красок, зажженных лучом света. Когда-нибудь под самый вечер рабочие закончат облицовку зданий Москвы невиданным доселе облицовочным материалом.