Король порывисто вскочил со своего места. Лицо его вспыхнуло от негодования:
-- Вот, клянусь Богом, истинно материнское и поповское занятие! Я надеялся, что у вас обоих навсегда пропадет охота заботиться о моем супружестве! Объявляю вам, кардинал, что вы делаете грубую ошибку, поднимая этот вопрос, и что я ничего знать не хочу о каком бы то ни было союзе!
Мазарини почтительно поклонился:
-- В таком случае, сир, разрешите бракосочетание принца Анжуйского! Если ваше величество решились не вступать в брак и не оставлять наследника на французский престол, то ваш брат обязан позаботиться о продолжении династии Бурбонов.
Людовик XIV побледнел. Глаза его засверкали:
-- Как?! Вы хотите, чтобы его потомки взошли на французский престол?! Никогда, никогда вы не вырвете на это моего согласия!..
-- Ваше величество, взгляните хладнокровнее на этот вопрос и согласитесь, что перед вами альтернатива -- или вы женитесь, или должны передать свою корону потомкам принца Анжуйского!
Мазарини метил верно. Король ничего не отвечал. Видно было, что слова кардинала дали совсем другое направление его мыслям. Он быстро шагал по комнате и вдруг остановился перед Мазарини.
-- Я желаю, чтобы мысль о супружестве явилась во мне самом, а не была навязана мне другими, -- сказал он резко.
-- Государь, я уже стар, может быть, мне недолго осталось жить на свете, но мне не хотелось бы умереть, не довершив начатого дела, которому я посвятил всю свою жизнь! Я поставил задачей сделать Людовика Четырнадцатого величайшим и могущественнейшим монархом своего века, и как вы ни молоды, сир, но ваш проницательный ум не мог не заметить, что я неуклонно преследовал эту цель! Неужели должны остаться бесплодными борьба, начатая вашим великим дедом, усилия Ришелье и мои собственные труды?! Неужели здание, воздвигнутое ценою стольких жертв, облитое кровью тысяч людей, должно разрушиться вследствие слабости нерешительного монарха, который упал духом при первой любовной неудаче?!