Теперь к этой мечте у него присоединилась другая, не менее смелая и горделивая -- сделать Анну орудием мести за свой униженный поруганный дом.
Лорен прилагал все усилия, чтобы герцог Орлеанский возвратился к своей прежней грязной жизни и, таким образом, поскорее исчез бы последний остаток уважения, которое Анна еще питала к нему. Лорен давно уже искал возможности поговорить с герцогиней наедине, наконец этот желанный случай представился.
Как ни легки были его шаги, но все же Анна услыхала их. Узнав Лорена, она с неудовольствием встала со своего места.
-- Простите, герцогиня, что я осмелился нарушить ваше уединение, но, видя вас такой грустной и печальной, я не мог совладать с чувством глубокой симпатии к вам, которое против воли привело меня сюда. Надеюсь, вы не прогоните вашего пламенного обожателя?
Герцогиня смерила его презрительным взглядом.
-- Я прощаю вам вашу дерзкую выходку потому только, что вы привыкли в Сен-Клу к этому неприличному тону, но советую быть осторожнее на будущее время, так как я не обещаю выказать подобного снисхождения в другой раз!
Лорен закусил до крови губу.
-- Простите, герцогиня, мои необдуманные слова: они вырвались у меня совершенно невольно. Я так давно искал случая откровенно поговорить с вами! Я хочу предостеречь...
-- А, вот это другое дело! Вы знаете, что я всегда готова выслушать всякого, кто имеет ко мне дело.
Анна быстро сообразила, что ей не следует выказывать своих настоящих чувств к клеврету мужа [Клеврет (от лат. collibertus -- отпущенный кем-либо на свободу), приспешник, приверженец, не брезгующий ничем, чтобы угодить своему покровителю (до середины XIX в. употреблялось в значении "друг", "союзник", "единомышленник").], которого и без того она считала своим врагом.