Маршал проводил герцогиню в мастерскую Миньяра. Пробыв там несколько минут, чтобы оправиться от волнения, Анна вышла в Луврскую галерею, к своим дамам, и никто не мог бы прочесть на ее прекрасном лице восторг и счастье, которое она испытывала. Только глаза ее светились каким-то неестественным блеском!
Через неделю Гранчини была назначена статс-дамой королевы, а девица Лавальер заняла ее место при герцогине Орлеанской.
Глава IX. Последний праздник барона Фуке
В шести милях от Парижа, в одной из самых живописных местностей, находился замок Во, принадлежавший министру финансов, барону Фуке. Барон давно уже замечал, что над его головой собирается гроза, и потому употреблял все меры, чтобы вернуть благосклонность короля. Зная, что Людовик XIV любит увеселения, он устраивал для него самые роскошные, самые разнообразные празднества, не подозревая, что, выставляя таким образом напоказ свои несметные богатства, он еще больше вооружал против себя короля и убеждал его в своем мошенничестве. Наконец, желая окончательно ослепить короля своей роскошью, он пригласил его в замок Во, который действительно превосходил своим великолепием все, что только могло создать прихотливое воображение.
-- Ну, Фуке, -- воскликнул король, осмотрев замок. -- Версаль покажется нам лачугой после этого замка. Интересно знать, во что он вам обошелся?
-- Очень сожалею, что не могу удовлетворить любопытство вашего величества, но я терпеть не могу никаких счетов и потому всегда сжигаю их.
Король улыбнулся, но улыбка эта предвещала мало хорошего для опрометчивого хозяина.
В программу своего праздника барон поместил также и спектакль. На этом основании был приглашен Мольер со всей труппой. Бедный Мольер чувствовал себя чрезвычайно одиноким среди блестящего общества, наполнявшего залы замка. Единственные два лица, относившиеся к нему с дружелюбной простотой -- принц Конти и Марианна, -- не присутствовали на этом празднике из-за болезни принцессы. Горячее желание благородной четы было наконец исполнено, и Марианна подарила своему мужу прелестного сына.
Бедному поэту решительно не с кем было перемолвить и словечка, как вдруг он увидел в толпе гостей своего старинного приятеля Миньяра.
-- Что это, дружище, вы как-то невесело смотрите? -- спросил его художник.