Оставшись одна, Нинон расхохоталась:
-- Вот так адская штука! Вандом, Бульон, Конти -- этих львов Фронды Мазарини сумел укротить женскими руками! Ха-ха, он женит всех своих врагов!
На другой день два дорожных экипажа стояли перед домом Конти на улице Сен-Андре. В большой зале были принц в дорожном платье и принцесса Марианна, его супруга. Ей было восемнадцать лет, но на вид казалось значительно больше. Нежный бархатистый цвет ее лица отличался, однако, желтизной, присущей всем итальянкам. Высокого роста, она не была особенно красива, но обладала какой-то неизъяснимой прелестью, которую портила только излишняя неподвижность. Ее глаза были необыкновенно прекрасны, но почти постоянно опущены.
-- Сударыня, -- обратился к ней Конти с ледяной холодностью, -- судьба свела нас по необходимости, не по свободному нашему желанию, но я, как честный человек, считаю себя обязанным смотреть на вас как на жену, Богом мне данную, и потому должен объясниться с вами перед отъездом.
-- Прошу вас, принц, говорите совершенно откровенно, -- тихо сказала принцесса.
-- В Пезенасе я еще не думал, что меня осчастливят вашей рукой. Я был совершенно свободен располагать собой, не знал вас, и не мог поэтому быть вам неверным!
-- Совершенно справедливо!
-- Вы не удивитесь, если я скажу, что имею уже связь в Пезенасе с одной особой, с которой вам нельзя встречаться... поэтому...
Марианна подняла на него свои темные глаза, и горячий взор их встретился с глазами принца. Она очень побледнела.
-- Поэтому я должна... остаться здесь! -- проговорила она.