-- Государь! Делайте со мной, что хотите!.. Бросьте меня в Бастилию, подвергните всей строгости закона, но прежде выслушайте меня!.. Я могу перенести все на свете, все мучения, все пытки, но только не презрение Людовика Четырнадцатого, для которого я готова пожертвовать и своей жизнью, и спасением своей души, и о котором я день и ночь беспрестанно думаю!.. С самого детства меня преследовали величайшие несчастия, но я точно каким-то чудом оставалась цела и невредима! Мне невольно начала приходить мысль, что Бог не напрасно сохраняет мне жизнь, что Он, вероятно, предназначает меня для какой-нибудь великой цели... В тысяча шестьсот пятьдесят втором году, когда я в первый раз увидела вас во время торжественного въезда в Париж, какой-то тайный голос шепнул мне: "Вот тот, ради кого Господь спасал тебя, вот кому ты должна посвятить всю твою жизнь, все силы и способности".
Ироническая улыбка скользнула по губам короля.
-- Продолжайте, мадам, ваш рассказ делается занимательным.
-- Смейтесь, смейтесь, сир! Я знаю, что мои слова не только кажутся вам смешными, но, может быть, вы принимаете меня даже за безумную, которой было бы приличнее сидеть в доме умалишенных, нежели говорить с великим монархом. Но погодите, -- продолжала она каким-то торжественным, пророческим голосом, -- придет время, когда счастье, слава, весь этот блеск и величие потеряют для вас всякую прелесть, надоедят, опротивеют вам, когда королевское сердце почувствует пустоту, пресыщение этой суетной жизнью!.. Тогда ничтожная, смешная женщина, которая стоит перед вами, придет и успокоит измученное сердце короля своей святой, неизменной любовью!.. Тогда вдова Скаррон станет лучшим другом великого Людовика!..
Улыбка давно уже сбежала с лица короля. Точно какая-то непреодолимая сила влекла его к этой бедной женщине, смотревшей на него огненными глазами. Он видел, что это не комедия, не притворство, а глубокий, способный на величайшие жертвы энтузиазм.
-- Если ваша преданность действительно так велика, как вы говорите, то нам остается только радоваться приобретению нового друга! Теперь, располагая пенсией в две тысячи ливров, вы можете быть совершенно независимой от тех друзей, с которыми нужда делает вас невольной союзницей! Ваша совесть и ум должны научить вас, как и чем быть нам полезной, а мы с благодарностью примем ваши услуги!
Франсуаза была так взволнована, что не могла отвечать, по ее бледному лицу текли слезы.
Король позвонил, вошел Мольер.
-- Проводите госпожу Скаррон домой.
Людовик приветливо кивнул им головой и удалился. Мольер и Франсуаза молча пробирались по темным улицам Парижа. Поэт считал нескромным расспрашивать свою спутницу о результате ее свидания с королем, а Франсуазе было не до разговоров. Поравнявшись с церковью Святого Фомы, вдова остановилась.