-- Вот как! Тем лучше! Отправляйтесь сейчас же домой и приготовьте все для крестин. Ваша дочь будет окрещена сегодня же во время вечерни!
-- Да благословит вас Царь Небесный!.. -- мог только прошептать Мольер.
Наступило время вечерни. Едва только раздался благовест с колокольни Сен-Гоноре, как к домику Мольера подъехали три парадных придворных кареты, запряженных в шесть лошадей, со скороходами впереди и пажами на подножках.
-- Король! -- воскликнул Мольер и бросился на улицу.
Но это был не король, а Кольбер и Мараметт.
-- Все ли готово? -- спросил министр с улыбкой.
-- Да!.. -- отвечал изумленный Мольер.
-- Вы и ваше семейство поедете со мною в Лувр!!! Его величество Людовик XIV сам желает быть крестным отцом дочери своего друга, которую будет крестить в придворной капелле архиепископ Парижский!!!
Неслыханное свершилось. Комедиант, сочинитель "Тартюфа", обесчещенный перед целым светом, въехал, подобно принцу крови, в парадные ворота Лувра, был принят обер-гофмаршалом де Брезе и введен сквозь блестящие толпы придворных в тронную залу. Через несколько минут туда вошел король, имея по правую сторону архиепископа, а по левую -- президента Ламуаньона. Королева, герцогиня Анна и весь придворный штат следовали за ними.
Король подошел к Арманде, которая едва удерживалась от слез, взял у нее ребенка и, гордо оглянувшись кругом, пошел вперед со своей нежной ношей. Двери придворной капеллы отворились, раздались звуки органа, и певчие запели: