-- Вы можете вполне располагать мною, государь, но должны сознаться, что уступаете поневоле, так как война вам не под силу. Спрашивается только: на каких же это условиях думаете вы заключить мир? Понятно ведь, что на этот раз Испания потребует более прочных гарантий, чем прежде.
-- Ваше величество! -- холодно начал Людовик. -- Вы принимаете тон, вовсе не соответствующий французской королеве, матери наследника престола. Вы все та же испанка, горячо преданная Габсбургскому дому! Вы говорите так, как будто победили не мы, а испанцы, и мирные условия предписываются не мною, а мадридским кабинетом. Советую вам стать на время француженкой и позаботиться о своем собственном благе! Действительно, настоящий мир должен иметь самые прочные гарантии и, надеюсь, что вы сумеете вести, как должно, переговоры по этому случаю, хотя бы только из желания доказать, что все дошедшее до нас о вашем двусмысленном образе действий во время последней войны было пустым злословием.
Королева была в высшей степени взволнована словами Людовика. Гнев и смущение боролись в ней. Прошло несколько минут, прежде чем она заговорила:
-- Какие условия угодно будет предписать вашему величеству?
-- Я намерен заключить торговый и оборонительный союз с Испанией на следующих условиях: первое -- все, завоеванное мною в испанских Нидерландах, остается за Францией и...
-- Как, государь! -- прервала его, быстро приподнимаясь, Терезия. -- Испания должна признать все ваши завоевания, оставив себе лишь надежду, что на время она обеспечена от ваших захватов?! Таких условий я не могу передать в Мадрид!
Она поклонилась и повернулась к дверям, намереваясь удалиться.
Король схватил ее за руку.
-- Постойте, мы еще не закончили! -- Он прямо и твердо взглянул ей в глаза. -- Главным условием продолжительного мира с Испанией будет то, что старшая дочь моего брата, герцога Филиппа Орлеанского, принцесса Мария-Луиза, будет наречена невестой вашего брата дона Карлоса, инфанта испанского и вплоть до исполнения этого условия Франш-Конте остается за нами.
-- Ни за что! -- вскричала королева, теряя всякую власть над собой. -- Пока я живу, пока я дышу, этого не будет! Чтобы я, дочь Марии Австрийской, изменила дому Габсбургов, чтобы я помогла ребенку моего злейшего врага стать королевой в земле моих отцов и сделать Испанию, перед которой некогда трепетал весь мир, вассалом Франции?! Призываю Сант-Яго Компостельского в свидетели: целые реки крови прольются прежде, чем вы принудите меня к этому шагу!