-- О, позовите его сейчас сюда, я хочу доказать, как ценю ваши подарки.
-- Сию минуту, еще слово к вам, аббат. Сожалею, что оно будет так строго. Вы служитель церкви, и потому с вашей стороны неблагодарность, неверность и измена преступнее, чем со стороны кого-либо другого. Будьте откровенны со мной, никто, кроме мадам, вас не услышит, и я прощу вас, хотя, конечно, уже не потерплю вашего присутствия в моем доме.
-- Что угодно вашему высочеству?
-- Вы знаете, что моя секретная переписка была украдена необъяснимым образом. Кардинал показал мне эти самые бумаги после свадьбы у себя в кабинете и сжег их.
-- Бумаги? Кардинал?! -- Даниель побледнел.
-- И вы, клятвопреступник, вы отдали их Мазарини! Сознайтесь!
Аббат стоял со сложенными руками, бледный и неподвижный.
-- Нет, это невозможно, принц! -- воскликнула госпожа Кальвимон. -- Я ручаюсь, что он не способен на такую низость.
Даниель оправился:
-- Ваше высочество, я не знаю, каким образом бумаги очутились у эминенции.