-- Зачем вы принуждаете меня говорить? Я вовсе не хотел напоминать вам об этом.
-- Но ты должен теперь все сказать мне, иначе твоя преданность будет ложью, твоя честность -- лицемерием. Говори, что ты знаешь про меня, про эту связь, про... про то, что ты так предательски назвал?!
-- В таком случае позвольте мне, ваша эминенция, рассказать коротенькую детскую историю.
Мазарини вздрогнул. Он был очень бледен и кивнул.
-- Это было в сорок пятом году. Незадолго перед моим поступлением в бюро Летелье я был управляющим вашим имением, и осенью, именно пятого октября, вы, взяв с меня клятву молчать, объявили, что нужно скрыть от света проступок одной придворной дамы. Вы приказали мне подъехать в сумерки в собственной карете к третьей, задней двери Лувра, и служить провожатым одной женщине, которую нужно было отвезти в монастырь Феррета. Я повиновался. Какая-то особа с косыми глазами ввела меня в Лувр, куда я входил в первый раз. Меня заставили ждать в полуосвещенной передней. Проводница моя пошла вперед и отворила дверь в очень маленький, ярко освещенный кабинет. Мне удалось бросить туда только несколько мимолетных взглядов, но и этого было достаточно.
-- Что ты увидел?!
-- Королеву Анну в постели! Плотно укутанная особа подала ей что-то на белой подушке, обернутое в зеленое меховое одеяло, и королева порывисто поцеловала это что-то. Дверь затворилась.
Мазарини встал и тяжело вздохнул.
-- Несколько минут спустя из кабинета вышла косая женщина, неся на руках ту же подушку или пакет; другая женщина в дорожном платье, с закрытым лицом следовала за нею.
Обе уселись со мной в карету, и мы покатили по улице Гоноре к монастырю Феррета.