Когда кончился бал, завершивший пышную встречу первого дня, Конти остался вдвоем с Марианной в ее будуаре.
Они оба были так взволнованы, что долго не могли произнести ни слова, хотя сердца их были переполнены и им хотелось много и долго говорить друг с другом. Конти обнял гибкий стан своей возлюбленной и подвел ее к открытому окну. Перед ними расстилался ярко иллюминированный город, но огоньки потухали один за другим, и скоро все погрузилось в глубокий мрак.
Но вот всплыл месяц и рассыпал свои серебристые лучи.
-- Что говорит теперь ваше сердце, Марианна? -- прошептал наконец Конти, заглядывая в ее глаза. -- Сомневаетесь ли вы еще в моей любви?..
-- О нет, нет, Арман, я не могу выразить всю беспредельность своего счастья... Я сожалею только о том, что подобные минуты едва ли могут дважды повториться в жизни...
-- О, дорогая, разве глубокая взаимная любовь, искренняя дружба не есть величайшее благо в мире? Мы смело пойдем с тобой по жизненному пути и поставим себе задачей делать счастливыми всех, окружающих нас. О, моя милая, ты сделала меня совсем иным человеком! Я чувствую в себе небывалую силу и энергию. Я способен теперь на подвиг!
Марианна крепко сжала руку Конти. В глазах ее показались слезы.
-- Знаешь ли что, Арман? Ведь я еще не видела твоего друга. Не грешно ли тебе так долго не знакомить меня с ним?
-- Ты, конечно, говоришь о Мольере и совершенно напрасно обвиняешь меня. Он спешит закончить репетировать к завтрашнему дню свою новую комедию "Любовная размолвка" и потому никуда не показывается. Но, однако, пора тебе отдохнуть. Дай бог, чтобы ты встретила завтрашний день так же весело, как и сегодняшний.
Он порывисто обнял жену и вышел из комнаты.