-- В таком случае оставьте труппу Бежар и поедемте вместе с нами! -- воскликнула принцесса. -- Вы скоро займете первое место в театре Бургонне, а со временем мы перетащим туда Тарильера и Лагранжа.
-- Вот прекрасная мысль, -- согласился Конти, -- она устраняет все затруднения.
-- Но одного не устраняет, ваше высочество, -- моей совести! -- грустно проговорил Мольер. -- Вот уже одиннадцать лет, как я нахожусь в труппе Бежар. Мы переносили вместе и холод, и голод, и нищету, и довольство! Неужели теперь я должен купить свое счастье изменой этим людям, которые, вы сочтете эти слова за тщеславие с моей стороны, не в состоянии существовать без меня? Я сознаю, что поступаю глупо, безрассудно, отказываясь от такого блестящего предложения, но что же делать? Я предпочитаю быть глупым, нежели бесчестным.
Принцесса молчала. Она была, видимо, тронута.
-- Я бы назвал ваш поступок в высшей степени благородным, -- начал Конти, несколько задетый отказом Моль-ера, -- если бы не видел, что он вытекает, скорее, из эгоизма, чем из доброго начала. При всем вашем таланте и неоспоримых достоинствах вы имеете один громадный недостаток -- нежное сердце, которое в настоящее время совершенно предано Дебрие и Дюпарк. Признайтесь, что три четверти вашего заработка вы отдаете этим алчным женщинам за их далеко не искренние ласки и объятия, и вот теперь хотите испортить из-за них всю вашу карьеру.
-- А если бы и так, ваше высочество, так разве же я первый делаю глупость из-за женщины? -- спросил Мольер с легкой усмешкой.
-- Но если вы умели спасать от этой слабости других, то отчего же вы не хотите помочь себе? -- сказала Марианна с живостью.
Мольер вздохнул:
-- Ах, ваше высочество, какой же доктор умеет лечить самого себя?
-- Вы непреклонны, Мольер! Ну, бог с вами, делайте, как знаете. Но не забывайте только, что мы будем выжидать первого удобного случая, чтобы вытащить вас из провинции.