Зиппен уехал от них. Первые четыре отряда в количестве тысячи шестисот человек пошли впереди под знаменем Вальдердорма, кроме того, на правом и на левом фланге у них находилось также по четыре отряда.
-- Распоряжение о битве! -- прошептал Харстенс. -- Приготовьтесь, солдаты!
Леопольдом овладело чувство, которое овладевает не только новичком, но даже опытным, бывалым в сражениях солдатом. Это чувство боязни смерти, ярости против врага, желания с честью пасть или победить. Жгучее ожидание увеличивает этот жар, который по справедливости называется "военной лихорадкой". Солдаты взошли на холм, и упомянутый пункт вырос из земли, перед их глазами открылась неприятельская крепость, у которой извивалась блестящей полосой река. Кругом царствовало ночное спокойствие, то спокойствие, среди которого так глубоко спят люди, а смерть с таким наслаждением собирает свой урожай. Только едва слышный ход колонн нарушал тишину перед рассветом. Первые проблески света разгоняли легкий утренний туман. По ту сторону города разом в четырех местах показались большие красные факелы.
-- Видите, уже поджигают! -- сказал Харстенс. -- На восток от города лежат деревни. Там действуют Оедо и Катя со своей шайкой! Скоро еще лучше увидите от них!
Вдруг подскакал Вальдердорм и остановился около Харстенса.
-- Перед вами мост, прапорщик, он будет занят рыцарями. Главное знамя впереди, другие следуют за ним. Фланговые отряды сделают обход и снова соединятся вместе в колонны, по четыре человека в ряд. Снова увидимся под крепостью, дети! Копья на плечи! Знамя вперед! Марш!
Быстро, но тихо побежали солдаты через равнину. Фланговые отряды отделились, а главная масса войска следовала за знаменем. Почти не дыша добежал Леопольд с Харстенсом до моста, на середине которого стояла неподвижная мраморная статуя -- Десдихада. Небо уже начало разгораться красным заревом, а по ту сторону моста пылали деревни. Оттуда доносились крики, рев скота и вопли людей.
-- Стой! Постройтесь в ряды! Быстрым шагом вперед! -- звучали приказания Харстенса, повторенные лейтенантом каждого отряда.
Быстро вбежали они на мост.
Эта женщина на лошади, живая фигура смерти, была теперь противна Леопольду. Десдихада, кажется, не чувствовала, что происходило в его сердце. Указывая копьем на пылающую деревню, она заметила холодно: