-- Пусть так будет, хотя это и непорядок. Но старик скоро оставит правление, и тогда тебе, как и нам, надо будет присягнуть в верности новому повелителю и представить ему грамоту о пожаловании тебя в рыцари.
-- Когда придет время, я это сделаю, но до того еще долго, друг.
-- Кто знает. Я думаю, это будет раньше, чем ты себе воображаешь. Некоторые работают усердно, чтобы достигнуть этой цели. Тогда тесть мой сделается опять канцлером и при всем равнодушии тебе нельзя будет обойти его и его семейство.
-- Как ты странно говоришь! Если герцог пожелает оказать мне должный почет, ты думаешь, я стану обращать внимание на его канцлеров? Когда я буду присягать в верности его светлости, Эйкштедт, как чиновник, должен будет исполнять свои обязанности по отношению ко мне. Я же, встречаясь по необходимости с ним и его семейством, буду вежлив, и больше ничего. Впрочем еще сомнительно, буду ли я здесь ко времени присяги.
-- Как, ты хочешь опять уехать! -- воскликнула мать.
-- Не пугайся только, -- ответил Леопольд, улыбаясь. -- В настоящее время я остаюсь еще у тебя и не уеду, пока не возвратится Буссо. Но, когда брат возвратится из Венгрии, не в порядке ли вещей ему как старшему, оставаться у тебя, заниматься хозяйство жениться и продолжать наш род, между тем как я начав уже не дурно, буду продолжать гнаться за удачей и приобретать уважение?
-- Испанка, вероятно, скоро приедет? -- спросил вдруг Гассо.
-- Испанка?! Может быть, но я не думаю. Если же она и приедет, то ненадолго, странствование и война вошли уже слишком в ее привычки.
-- Что, она дворянка, Леопольд?
-- Дворянка ли она? Конечно -- да. Да притом из старинного рода, ведущего свое начало от самого Моисея!