-- Ага, господин капитан, ты очень ловок. Поистине, не учился ли ты скрывать свои мысли и произносить ненужные слова вместо того, чтобы делать дело?
-- Я совершенно справедлив! Что тебе нужно с Сидонией и Георгом в Кремцове? Может, ты скажешь, что это делаешь из любви к ней или тебе нравится ее простая, уединенная жизнь? Но я знаю, что это все не согласуется с твоими намерениями, и из твоего визита не выйдет ничего хорошего.
-- Однако, не лестно же твое мнение, господин супруг. Я же, напротив, хочу посетить Иоанну с добрыми намерениями!
-- Какими?
-- Ведь не дурно бы было, если бы Сидония вышла замуж за Буссо, а Георг женился на Схоластике?
Борк выпил за раз все вино в бокале, встал и прошелся по комнате.
-- Откуда тебе пришла такая дьявольская мысль, жена?
-- Оттуда же, откуда и канцлеру. Ага, ты думаешь, осталось скрытым при дворе, что Эйкштедт в твоем присутствии сговорил своих дочерей за сыновей Веделя? Он привез очень много серебра в Штеттин как плату за продажу своих дочерей! В Кремцове еще много осталось отличных лугов, отчего же нашим детям не приобрести их?
-- Ты, конечно, постараешься так же обчистить поместья и сундуки моей сестры, как гусеницы очищают деревья от листьев! Нет, госпожа обер-гофмейстерша, пусть уж лучше ваша милость со своими хитрыми высокоблагородными детьми остается в Штеттине и уберет руки от вдовы Веделя. Пока я, брат Иоанны, жив, подруга господина Барнима не появится в долине Ины!
-- Хорошо! И мой супруг говорит мне это! Да, меня наказывает Бог! -- закричала дико Борк. -- Терпение, мой милый! Я вам отомщу, вы более никогда не скажете, что были моим мужем! Вы на коленях приползете из Штатгарта в Штеттин, чтобы вымолить прощение за это у подруги Барнима!