Путешественники не обращали внимания на их насмешки и грубости. Решили избегать столкновений, зная, что в Риме они всегда будут в проигрыше. Леопольду особенно было легко исполнить это, потому что он не понимал их речей, к тому же он нашел себе более интересное занятие.
Он неоднократно, хотя и не преступая границ приличия, обменивался взглядами с прекрасной итальянкой, наконец, приподняв свой бокал, взглянул на нее и выпил за ее здоровье. На эту любезность не только она ответила тем же, слегка поклонившись Леопольду, но и ее собеседники. Как пожилой, так и молодой господин подняли свои стаканы и, кивнув ему, выпили за его здоровье. Леопольд, в свою очередь, весело ответил на их тост. Заметили ли это кавалеры соседнего стола, или же рыцарям фон Штрейт, владевшим итальянским языком, наскучили непрерывающиеся оскорбления молодых nobile -- только желчь их начала переливаться.
-- Ты немец, ты лютеранская свинья!
-- Возможно ли позволить себе это? -- закричал гневно Вальтер, обращаясь к Леопольду. -- Вы или не понимаете, или, может быть, не хотите понимать, имперский рыцарь, что они нас величают немецкими свиньями, а вас -- белокурым деревянным быком?!
-- Пусть себе болтают, -- возразил Леопольд, -- на востоке турки еще хуже обходятся с нашим братом. На чужбине надо многое уметь переносить, а то далеко не уедешь.
Ответ Леопольда на время смягчил злобу его товарищей, но так как nobili решили во что бы то ни стало завязать спор с нашими друзьями и, по крайней мере, принудить их уйти, то оскорбления скоро возобновились сильнее прежнего. Штрейты и даже рассудительный барон ответили на грубости тем же, и герой наш предвидел, чем это кончится. Уйти он не хотел, чтобы не сочли его трусом, но он решил ждать до последнего, прежде чем предпринять что-либо, что могло бы иметь дурные последствия. Согласно этому решению он продолжал допивать спокойно свое вино, заставляя Виннера переводить ему.
Скандал дошел до того, что оба Штрейта и Гофмансэк вскочили со своих мест, между тем как nobili с угрозами подошли к их столу. Множество гостей остерии приблизилось также, выражая громко свое неодобрение. Наконец поднялось с беспокойством и маленькое общество, сидевшее на балконе. Вдруг появился хозяин трактира.
-- Господа дворяне! -- воскликнул он. -- По повелению его преосвященства кардинала Монтальто, приказываю вам не нарушать здесь мира и не беспокоить иностранцев. Кардинал велел также передать молодому князю Колонна, что, если он захочет в пьянстве отпраздновать Пасху, пусть празднует так, только не здесь!
-- Наплевать мне на вашего кардинала! Пусть он только попробует, сделавшись папой, говорить так с нами, представителями фамилий Колонна и Урсино! Чтобы доказать ему, как я над ним смеюсь, я вот сейчас проучу этого белокурого болвана с водянистыми глазами! Эй, господин! -- С этими словами он подошел к Леопольду и ударил его кулаком по плечу. -- Кто вы, дворянин или свинопас?
Леопольд поднялся, и звонкая пощечина была его первым ответом на вопрос князя Колонны. Невыразимая ярость овладела рыцарем. Он схватил побитого с быстротою молнии, бросил его на стол поверх кушаний, бутылок и стаканов, потом неистовым толчком опрокинул тяжелый стол, так что князь со всею посудой полетел стремглав на землю.