-- Господин рыцарь, -- сказал кардинал, -- если ваша душа так же сильна и прекрасна, как ваше тело, вам должны удаваться великие дела! Вид ваш доказывает, что те исполины, которые совершили некогда столь непонятные для нас подвиги, как, например, Самсон, действительно существовали, и наша славная Пиэтра совершенно справедлива, что вас называет белокурым Геркулесом. Вы этому беспутному Колонна дали отличный урок, о котором целую неделю будут толковать в Риме. Но у нас, к несчастью, не сила возвышает человека, а -- подлость! Но в этом отношении вы настоящий ребенок, потому надо мне взять вас под опеку, чтобы вы могли благополучно выбраться из Рима, а затем с Божию помощью и из Италии.
Леопольд пробыл у семейства делла Порта весь следующий день и затем ночью уехал из Рима, получив предварительно от кардинала медаль с портретом Григория XIII и папский декрет, подтверждавший за ним право носить ее. Это изображение должно было охранять нашего героя во время его дальнейшего путешествия по Италии, отвлекать от него всякое подозрение, что он еретик, потому что папа давал свой портрет только некоторым избранным лицам из католиков, которые должны были тайно действовать в пользу католической церкви.
Действительно, эта медаль очень помогла ему. Везде встречали его с уважением и даже с боязнью, когда же посвященные хотели его расспрашивать насчет мнимого поручения, он притворялся не знающим итальянский язык и тем отделывался от них, потому что с помощью переводчика они не хотели говорить. Но в Милане ему не повезло, потому что он встретился в гостинице с одним знатным испанцем, говорившем по-немецки. Дон Ладрона тотчас же заметил портрет Григория XIII, носимый нашим героем на золотой цепочке, и сказал Леопольду, что он принадлежит, по-видимому, к числу более посвященных, потому что имеет золотую медаль, между тем как у него, Ладрона, только серебряная.
-- Откуда вы? -- спросил его затем испанец.
-- Из Рима, граф.
-- Кто вы такой?
-- Рыцарь Леопольд фон Ведель.
-- Так вы вправе сообщить мне сведения об известном великом деле, в котором принимаю участие и я?
-- Согласитесь сами, граф, что я принадлежу к числу более посвященных, поэтому не могу открыть вам моей тайны.
-- Я не думал, что вы будете так осторожны со мной, испанским дворянином, если же вы имеете тайное поручение, о котором не хотите мне рассказать тогда я вынужден взять вас с собою в Мадрид, там уж вы должны будете сообщить об этом деле тем, кто в нем так же заинтересован, сколько и римские господа. На что вы решаетесь?