-- Как я никогда не буду сомневаться в тебе, так и ты не должна во мне сомневаться, иначе наше счастье не будет прочно. Не позволяй никому стать между нами, пусть между нами будет один только Бог, который сохранил меня среди тысячи опасностей и наконец привел благополучно назад.
-- Да, пусть один Бог будет между нами!
Он нежно поцеловал ее и почувствовал ее слезы на своей щеке.
-- Сегодня можно еще плакать о многом, послезавтра же радость должна поселиться в наших сердцах! Но возвратимся домой, а то подумают, пожалуй, что я беру тебя приступом, как некогда крепость Дотис.
Вечер прошел очень весело. В разговоре Леопольд узнал, что Сидония фон Борк сделалась обер-гофмейстершей и находится во враждебных отношениях с новым канцлером Бото фон Эйкштедт и его братом. Наболтавшись вдоволь, пожелали наконец друг другу доброй ночи и разошлись.
Анне казалось, что она проснулась после долгого страшного сна, она долго не могла опомниться и поверить в счастье, открывшееся перед ней столь неожиданно. Она была очень благодарна Леопольду, что он пожалел ее девичью застенчивость и дал ей время собрать свои мысли и обдумать свое новое положение. Она ждала решительной минуты со сладким трепетом и с искренней радостью, прогонявшей всякое сомнение. На следующее утро братья уехали рано. Без них день прошел очень тихо. Анна оставалась долго в своей комнате, потом гуляла одна, избегая, против своего обыкновения, общества своих молодых племянниц, и вообще была очень молчалива. Видно было, что она серьезно советовалась сама с собой. Гертруда, согласно просьбе мужа, оставила ее в покое и упросила также мать предоставить девушку самой себе. На следующий день Анна встала рано, в первый раз сняла траур, который носила по отцу, и оделась роскошно. Когда она вошла в комнату матери, та посмотрела на нее с удивлением:
-- Что это ты так принарядилась, дитя мое, можно подумать, что ты ждешь герцога!
-- Вообрази себе, милая мамаша, что сегодня действительно должен приехать герцог, и не сердись на меня, что я оделась по-праздничному, таково сегодня мое настроение.
-- Но скажи мне только...
-- Нет, Анна, не говори ничего! -- воскликнула Гертруда, закрыв уста матери поцелуем. -- Предоставим ей сегодня полную свободу, мама, это также желание Гассо.