Леопольд опустил голову.
-- Это правда -- и я в отчаянии!
Анна застонала было, но затем, сделав над собой страшное усилие, она подавила свое волнение.
-- Есть ли какая причина, смягчающая твою вину? Можешь ли ты чем-нибудь оправдаться? О, если это возможно, Леопольд, тогда мне больше ничего не надо и я попру ногами насмешки и презрение света!
-- Я могу оправдаться, -- сказал он слабым голосом, -- могу ясно показать, как случилось то, что ныне преследует меня как проклятие, но я могу сказать это только моей жене! Девушке -- никогда!
-- Это все, что ты можешь мне сказать?
-- Все, пока ты не моя жена!
-- Этого никогда не будет, Леопольд! -- застонала она. -- Я тебе останусь верна, буду всегда любить тебя и в доказательство никогда не сниму с себя ожерелье, которое ты надел на меня на Плонинском озере, -- но твоею женой я никогда не буду! Если бы я одна только знала о твоем проступке, любовь моя была бы настолько сильна, чтобы простить тебя, но позор публичен, я не чувствую в себе довольно мужества и силы, чтобы нести его с собой! Мы теперь расстанемся, чтобы никогда более не встречаться! Умоляю тебя только об одном: не ищи меня! Если же мы случайно встретимся, избегай меня, потому что твое ожерелье будет тебе говорить, что ты разрушил мое счастье!! Прощай навсегда! -- Она пожала ему руку и повернулась, чтобы уйти.
-- Анна!!
Она остановилась.