-- Совершенно. Я, правда, спросил кардинала Мантальто о страшной тайне, но он ответил мне на это, что для моей безопасности лучше не знать о ней, по крайней мере, я тогда не проболтаюсь.
-- Должен объявить вам, господин рыцарь, что один этот портрет вам здесь не поможет, только зная страшную тайну, притворяясь ревностным католиком и принимая на себя исполнение самого кровавого поручения, вам удастся выбраться благополучно из Испании. Приехав же в Англию и Нидерланды, вы будете свободны использовать по своему желанию узнанную тайну, и я ни мало не сомневаюсь, как вы тогда поступите. Выслушайте же меня, только позаботьтесь о том, чтобы лицо ваше оставалось спокойным, иначе сопровождающие меня полицейские могут что-то заподозрить. Страшная тайна -- заговор Вильгельма Оранского и Елизаветы Английской!
-- Теперь я все понимаю, -- сказал Леопольд. -- Во время своего пребывания в Риме я слышал, как папа проклял Оранского и Елизавету, потом в Милане дон Ладрона также намекнул мне об этом деле.
-- Слушайте дальше! Король назначил цену за голову Оранского триста тысяч реалов, посвященные носящие золотую медаль с портретом Григория XIII поклялись искать случай убить Оранского и Елизавету, те же, которые носят серебряную медаль, как Ладрона. только соучастники и помощники.
-- Но я ведь не произносил никакой клятвы и потому ничем не обязан.
-- Напротив, вы можете и должны предостеречь находящихся в опасности. Но будьте осторожны, чтобы не заметили здесь, кто вы на самом деле. Вы должны притвориться наглым фанатиком. Вам необходимо отправиться ко двору, вы узнаете тогда своих сообщников и как исполнить это дело, это даст вам возможность предостеречь Оранского и Елизавету и, таким образом, Григорий XIII и король Испании будут обмануты в своих надеждах! Полицейские объявят о моей встрече с вами еще до вашего прибытия туда. Вы же, когда там будете, представляйтесь бедняком, чтобы подумали, будто вас прельщает денежная сумма, обещанная королем за убийство Оранского, или расскажите им, что вы были еретиком и обращены Монтальто, который и принял вас в число заговорщиков. Вы даже -- у вас красивая наружность -- можете сказать, что вам в Риме показали портрет прелестной Марии Стюарт, и это воспламенило вас любовью к несчастной пленнице. Вообще, вы возбудите в этих господах гораздо большее к себе доверие, если покажете что не благородные чувства, но низкие страсти побудили вас вступить в число посвященных. Если бы вы могли еще выдумать какую-нибудь позорную причину заставившую вас отречься от протестантского учения и возненавидеть то что прежде любили -- это помогло бы вам при дворе больше всего потому что король больше сочувствует мести нежели благородным побуждениям.
-- Я понимаю ваш план дон! Будьте уверены, ваша месть найдет подкрепление в том, что повелевает мне совесть.
-- Филипп I должен умереть презренным и обессиленным! Конечно, может быть, что прежде чем это случится, он меня погубит, но также возможно и то что я от него спасусь и тогда вы увидите меня в другом месте чтобы раскрыть позор этого христианского Нерона! Прощайте, вы должны ехать завтра рано. Вы, друг, идете опасною дорогой так что даже я вам не завидую. Но идите смело, со спокойной совестью и холодной рассудительностью, тогда цель ваша будет достигнута -- Дон Перес церемонно поклонился рыцарю и отошел от него. Полицейские последовали за ним.
Разговор с бывшим министром как бы переродил Леопольда жизнь его вновь имела цель, и цель священную. Ему предложена была задача спасти своего покровителя благородного Вильгельма Оранского, и тем оказать великую услугу Нидерландам и сторонникам реформации. Правда предприятие это было крайне опасно и успех весьма сомнителен но героя нашего ничто не останавливало!
Следуя наставлениям Переса, он отлично сыграл при дворе свою роль и обманул всех своею притворной ревностью к католической церкви и великому делу, затеянному Филиппом II и Григорием. Снабженный рекомендательными письмами и депешами короля к Ладрону герой наш оставил резиденцию Филиппа II и поехал в Лиссабон только что покоренный испанским оружием Гут в лагере, он должен был застать Ладрону и от него получить подробные инструкции касательно возложенного на него поручения. Помня, как он в Милане обманул бдительность Ладрона, Леопольд несколько беспокоился как испанец примет его и не на шутку боялся, что ему не удастся провести его, как он провел всех при дворе Филиппа.