-- Да, много потрачено времени, денег и сил! Но сам неприятель дает нам удобный случай схватить его за горло.
-- При таких силах?
-- Неприятель именно и полагает, что снега задержат нас. Вся их армия перешла через Рейн.
-- Оставив свою надежную позицию.
-- Видно, им хочется здесь сразиться с нами. Неприятельские форпосты стоят уже в Арнсберге.
-- И вы называете это, полковник, -- схватить их за горло? А по-моему, они-то и сидят уже у нас на хвосте.
-- Так только кажется, и наверное таково мнение Эрнста Баварского и Фридриха Саксонского. Если бы подебронский архиепископ двинулся на запад, а министерский -- на юг к реке Липпе, то, конечно, мы попались бы в ловушку. Для этого неприятель должен обнажить нижний Рейн. Но мы всеми силами двинемся на запад и перейдем через Рейн. Неприятель будет думать, что окружил нас, а между тем мы очутимся в его собственных землях, между ними и нами будет река и прежде, чем он нагонит нас, мы двинемся на Дюссельдорф, Кельн и Бонн.
-- Смелый план! Однако он мог бы удасться, если мы были бы уверены, что главные силы неприятеля оставили нижний Рейн.
-- Это в точности нам известно. Аббатиса Беата недавно проговорилась полковнику Эйтельгейнцу, что ей, наверно, известно о намерении кельнцев соединиться с силами епископов мюнстерского и оснабрюкского и дать нам сражение на реке Липпе. Согласно этой вести, курфюрст отправил в Арнсберг двух переодетых гвардейских офицеров, которые нашли город и его окрестности переполненными неприятельскими войсками. Теперь вам известно, что поездки к монахиням были военной хитростью.
-- Гм! Было бы недурно, если бы монахини были причиной нашей решительной победы.