-- Судить об этом после столь непродолжительного пребывания в стране было бы, с моей стороны, слишком опрометчиво.
-- Очень скрытно и осторожно! -- заметила графиня Арран. -- Будьте, однако, откровенны, вас привела сюда не одна страсть к путешествиям, но и официальное поручение. Нам известно, что из Хэмптонкорта вам поручено приглядываться к нашим делам.
Отвечать на это было трудно.
-- Доставленные вам, миледи, сведения не точны. Я немецкий протестант, посетивший земли разных государей и желавший побывать также в Англии и Шотландии. Во всем этом справедливо лишь одно, не желая подвергаться подозрениям, я обратился к лорду Уолсинхэму с просьбой о выдаче мне паспорта. Вручая мне бумагу эту, лорд выразил надежду, что я лично возвращу ему ее и расскажу кое-что из моих путевых впечатлений. Ни о чем более не было речи, и я не считаю себя обязанным к сообщениям, выходящим из круга обыкновенных путевых впечатлений.
-- Ну, хорошо, фон Ведель! -- улыбнулся лорд Стюарт. -- Все это понятно при взаимном желании англичан и шотландцев испытывать друг друга. Скажите, однако, сэр, поскольку при свидании со статс-секретарем вы ведь должны что-либо рассказать ему, не имеется ли у вас повод умалчивать о непринятии вас моим царственным племянником и о проповеди в Джонстауне?
-- Не понимаю, милорд, почему я должен скрывать то, что я видел публично, и что поэтому не составляет тайны.
-- Прекрасно! -- живо сказала графиня Арран. -- Следовательно, вы будете говорить только о том, чему вы были очевидцем.
-- Несомненно, миледи.
-- Послушайте, рыцарь, -- улыбнулся Стюарт, -- в таком случае вы, наверное, расскажете и о том, что мы болтаем теперь?
-- Если вы не потребуете от меня честного слова хранить это в тайне, то я не вижу причин умалчивать об этом.