Герой Леопольд остался тут с пылающими щеками он не понимал, что происходило с ним. Мудрые наставления Матгозии вовсе не долетали до его ушей, он мечтал о потерянном рае.
Несчастная мать, что ты делала? Ты была слишком долго слаба и считала дитятей мальчика, а он уже давно не был им! Слишком долго наслаждался Леопольд сладкой грудью, чтобы теперь вдруг позабыть ее! Неужели он, припадая к ее груди, опьянялся своим детским счастьем только для того, чтобы снова отказаться от этого блаженства?
Когда ты умрешь, Иоанна, весь свет будет матерью Леопольда, только на больших дорогах он будет находить кружку для утоления своей жажды, но он вспомнит и тогда о кремцовской комнате, где слабая, гневная, в то же время улыбающаяся мать баловала его. Этот час был комическим прологом всей долгой скитальческой жизни сына. Он должен был иметь дурные последствия во всем, и что ни делала Иоанна, чтобы изменить случившееся, она не могла бороться против дьявольской силы чудовища, у которого только тело было изящно и привлекательно, а душа была черна, как у самого злого негодяя.
Когда Ведель показалась в зале, прислуга уже собралась вся, по приказанию Лавренции, как будто она хотела отомстить за оскорбление, нанесенное Иоанне.
Дети встретили ее с мучительным и смешанным чувством. Сидония и Нина выказывали полнейшее равнодушие.
Когда Иоанна подошла к своему стулу за столом, то она увидала перед собой плеть; у стола стоял Юмниц.
-- Вот я исполнил приказание вашей милости.
-- Мое? Впрочем, хорошо! Кто велел тебе это, тот хорошо сделал! Где Буссо?
Она огляделась кругом.
-- Я хочу знать, где сын мой, Буссо! Кто знает, должен сказать, если не хочет, чтобы я прогнала его из дому и со двора!