-- Гассо, если бы тот, который носил этот панцирь, еще был жив сегодня, когда его супруга за свою великую материнскую любовь осмеяна собственными детьми, то он от ярости разбил бы свой старый ведельский щит! Ты презираешь меня, Гассо?
Молодой человек взял руку своей матери, поцеловал ее и сказал, сверкая глазами:
-- Нет! Вовсе нет! Ты была для всех нас доброй матерью, и я должен любить тебя всем сердцем!
-- Бог вознаградит тебя за эти слова, мое дитя, они исцеляют мою больную душу! Но почему ты так печален теперь? Я заметила, что ты сильно переменился после приезда этого адского существа! Почему?
-- Вся моя радость кончилась тогда. С этого дня мы все изменились, мы не узнаем друг друга.
-- Это я заметила, но, к сожалению, очень поздно. Что ты хочешь еще сказать?
-- Потом случилось очень позорное дело! Буссо!..
-- Ну?
-- Я твой сын, матушка, но я все же мужчина, а ты -- женщина, и я не могу сказать тебе этого!
Иоанна вспыхнула и тут же ужасно побледнела. Она прошлась взад-вперед по комнате и остановилась у стола супруга.