Это расследование было первой катастрофой, разразившейся над головой обвиняемой.
В Вольгасте несомненно выяснилось, что герцог страдал не меланхолией, не питал он ни малейшей злобы к настоящим правителям Померании, но что его безумие было -- turor amoris, любовное бешенство! Герцог уверял, полагая, что Иоганн Фридрих еще жив, -- будто последний похитил Сидонию с целью обладания ею! Когда же один из присутствующих пасторов именем Бога стал уверять его, что Иоганн Фридрих умер, а Сидония обвиняется в колдовстве, то Эрнст Людвиг, вскрикнув, упал и скоропостижно умер.
Комиссия возвратилась в Штеттин с протоколом и, объявив Сидонии результаты произведенного в Вольгасте дознания, обратилась к ней с вопросом: чувствует ли она себя невиновною и теперь, после долгих страданий и смерти Эрнста Людвига?
Тогда у Сидонии не хватило уже мужества, и она созналась, что причиной смерти герцога и его любовных мучений была она.
Разбирательство началось в уголовном суде, председателем которого был герцог Филипп.
Прежде всего, выслушали келейно, в особенности Анну Швейгер, и затем привели Сидонию, которая еще раз заявила, что из желания привязать к себе герцога, она была невольною причиною его недуга и смерти.
-- Кроме чувствительных средств, не прибегали ли вы к средствам сверхъестественным: чернокнижию, волхованию и к дьявольскому наваждению?
-- Нет!
-- Вы лжете! -- обратилась к обвиняемой Швейгер. -- Разве вы не заманили герцога Эрнста Людвига в дом Хады дель Оеды, уговорившей его отправиться в Вольфенбюттель, где он и нашел вас?
-- Нет! -- вскричала Сидония. -- Я не знала этой женщины!