-- Соберите всех рыбаков и лодочников и велите им взять оружие, какое у них найдется под рукой. Окружите монастырь и скажите им от моего имени, что если они верны своей лютеранской вере и исполнят мое приказание, то на вечные времена каждую пятницу вся деревня может свободно ловить рыбу для себя и торговать ею в свою пользу. Это будет в честь того, что папская ересь будет сегодня совершенно уничтожена в Померании!
Как старый петух, бросился Захарий к рыбакам. Действительно, монахи делали, что хотели, потому что опекуны и Иоанна не обращали внимания на Колбетц, а Захария Бангуса бенедиктинцы вовсе не слушались. При таких-то обстоятельствах вдова Веделя хотела посетить монастырь, и если бы ее не предупредил Захарий, то Иоанна могла бы иметь много неприятностей.
-- Милостивая госпожа, -- начал Захарий -- вы сердитесь на меня из-за смерти вашего супруга. Если бы я мог своей головой спасти его жизнь, то, клянусь Богом, он и теперь был бы жив! Но пока я жив и служу вам, я буду стараться уберечь вас от несчастья! Не ходите к идолу, отправляйтесь домой! Волей самого покойника никто не должен его видеть, если же вы сами нарушите этот запрет, тогда попы опять возобновят старые языческие праздники. Кроме того, они призвали тайно еще новых братьев с юга и привлекают женщин тайными обрядами, исповедью, священными образами, восковыми сердечками и тому подобной папской дрянью, так что...
-- В самом деле, господин фогт? -- прервала поспешно Иоанна. -- Это неприятная история! Разве я вас поставила здесь затем, чтобы вы позволяли монахам призывать других негодяев с юга и отклонять моих людей от лютеранства?
-- Что же я мог сделать, особенно когда вы были так немилостивы ко мне. Новые монахи пришли тайно, совершали свои мессы, исповеди и другие службы ночью. Женщины же, приходящие к ним, делают это так тайно, что их собственные мужья ничего не замечают. Кроме того, монахи имеют поддержку в Штеттине!
-- В Штеттине?! Против меня?
-- У герцога. Когда я все узнал, то призвал к себе на объяснение приора. Он посмеялся над моими словами и показал мне охранное письмо герцога Барнима. Обер-гофмейстерша прислала его монахам, так как она довольно могущественна при дворе, и они послали ей в благодарность за этот драгоценный подарок. Если герцог и обер-гофмейстерша обещают монахам покровительство, то я вовсе не могу думать, что вы и ваш брат не знаете об этом. Теперь же вы являетесь сами и хотите им указать, как они должны себя держать. -- Иоанна снова сделалась повелительницей и даже забыла о причине, приведшей ее сюда. Скоро около форта собралась большая толпа рыбаков и лодочников, среди них сверкали копья, топоры, косы и старые мечи. Когда Иоанна с Леопольдом и слугами вышла к толпе, то раздались восторженные крики. Это были настоящие исполины, совершенно готовые слушаться и подчиняться любым приказаниям госпожи.
Иоанна поклонилась.
-- Тут не надо никакого насилия! Не надо осквернения святых мест, где христиане так долго служили своему Богу! Я хочу только воспользоваться моим правом госпожи для непрошенных гостей, которые уже слишком долго ели ведельский хлеб! Не поднимать руку без моего приказа! Идемте!
Она шла с Леопольдом впереди, у него сбоку висел меч, а в правой руке был пистолет. Они остановились у церкви. Захарий постучал и крикнул: