Ведель весь вспыхнул и подошел к графу.
-- Леопольд фон Ведель, ты как паж нес благородную службу у меня, и во всех случаях поступал очень благоразумно. Хотя срок твоей службы еще не кончился и ты не проявил себя ни в одном великом деле, но если ты не изменишь своим песням, будешь всегда помнить Оранского и события в Виттенберге -- я всегда с честью и удовольствием приму тебя. Ты теперь более не юноша, а господин, который должен управлять и заботиться о других! Наверное, господин Леопольд, вы будете честно исполнять вашу благородную обязанность. На память о Мансфельде и Виттенберге и в награду за вашу честную службу, я вам дарю эту золотую цепь! Вы можете носить зеленый крестик вместе с изображением Оранского. Это -- символ надежды, любезный Леопольд, на наше благополучие и скорое свидание. Не встретимся здесь, то, наверное, увидимся там, наверху! -- он надел на него цепь. -- Помните всегда старого Мансфельда, я же вас не забуду никогда! -- Граф поднял его и поцеловал, по щекам Леопольда текли слезы. -- Теперь будем пировать и весело простимся!
Маленькое общество уселось и оживленно разговаривало о разных вещах.
Граф много расспрашивал Юмница об императорском приказании, о семействе Леопольда, о штеттинских делах и вообще обо всем, что случилось в отсутствие юноши. Юмниц, хотя и был простой померанский фогт, сидевший первый раз за столом графа и сподвижника Лютера, но, тем не менее, он был старый петух, много повидавший после смерти своего господина, Курта Веделя. Он хорошо держал себя и не давал волю языку. Леопольда при вопросах графа бросало и в жар, и в холод, но он обрадовался и успокоился, когда увидел, что Юмниц очень осторожно обходит щекотливые вопросы. Подобно всем старикам, фогт много болтал о семействе Веделей, их родне, штеттинском дворе и других подобных вещах. Эти описания очень заняли графа, так как он совершенно ничего не знал о Гарце.
Было уже поздно, когда расстались собеседники. Мансфельд еще раз дружески взглянул на Леопольда, крепко сжал его руку, пригладил его роскошные белокурые волосы и отрывисто сказал:
-- Прощайте, Леопольд, до свидания!
Затем граф быстро повернулся и ушел в свою спальню.
Еще едва светало, когда Леопольд и Юмниц, с двумя слугами, выезжали из Эльстерских ворот. При этом они миновали старую коллегию и тот дуб, где Лютер сжег золотую буллу. Обо всех этих достопримечательностях Леопольд сообщил фогту.
Прежде чем они повернули на север, Ведель еще раз обернулся и взглянул на Виттенберг. Налево возвышалась старая коллегия, а около нее качались верхушки ольх Мелахтона. "Прощай, город света в немецкой земле! Прощай и ты, Мансфельд, мой любимый господин!"
-- Юмниц, я уеду с братом к императору, в Венгрию!