При померанских дворах не было в обычаях этой игры, но при немецких -- играли в кости очень часто. Даже серьезный Мансфельд не отказывался и, из вежливости к хозяину, иногда играл в кости. Леопольд не видел ничего предосудительного в деле, которым занимались высокие господа.
-- Давайте восемь, господин, -- воскликнула весело Катя, приготовившись бросать. -- Я у них очищу карманы-то!
-- Ну, это мы еще посмотрим, моя милая! -- возразил Флорин! -- Ты еще никогда не выигрывала!
-- Ба! Я играю на деньги господина фон Веделя: они счастливы. Ну, на счастье! -- Она бросила.
-- Шесть раз шесть! Черт возьми, она выиграла! -- воскликнул Оедо. -- Отлично!
Катя собрала выигрыш.
-- Ха, ха, восемьдесят золотых монет! Половина ваша, господин!
Ловко и скоро разделила она деньги и поставила снова четыре монеты. Другие последовали ее примеру.
-- Теперь я бросаю! -- заметил Оедо. -- Не всегда тебе будет улыбаться счастье!
Игра началась снова. Леопольд, хотя не играл сам, следил с большим вниманием. Оедо бросил двадцать четыре, остальные меньше, больше всех, именно двадцать шесть, оказалось у Мюмингена.