Жизнь служитъ хищною забавой
Для мукъ, недуговъ; смерть съ косой
За ней слѣдитъ. Жизнь есть страданья,
Хоть ихъ, порою, не видать:
Они съумѣютъ истерзать,
Изгрыстъ всю грудь безъ состраданья,
А въ сердцѣ боль царитъ одна,
Неукротима и сильна.
*) Пѣснь IV, стр. 124.
Но среди всего этого мрачнаго недовольства, которое тяжелымъ бременемъ ложится на душу человѣка, вмѣстѣ съ неизбѣжною мыслью о всеобщей жалкой долѣ, удачно названною у нѣмцевъ "Weltschmerz" (міровая скорбь), любовь къ свободѣ -- третій основной мотивъ поэмы, уже встрѣчавшійся въ двухъ первыхъ пѣсняхъ "Чайльдъ Гарольда", является единственною спасительною силою, единственною силою, которая указала жизни практическую задачу. Еще въ Португаліи воскликнулъ онъ: