Г.И.
VIII.
Мюнхенъ, 22-го декабря 1889 г.
Какъ благодарить мнѣ васъ за ваше милое, очаровательное письмо?-- я прямо не могу. Не такъ могу, какъ я бы этого хотѣлъ. Писаніе писемъ не для меня, мнѣ кажется, я говорилъ ужъ вамъ объ этотъ раньше. Но во всякомъ случаѣ, вы и сами должны были это замѣтить.
Но я все-таки читаю ваши письма и перечитываю и снова перечитываю и у меня встаетъ лѣтнее настроеніе такъ удивительно свѣжо и живо. Я вижу, я вновь чувствую пережитое. Я узналъ васъ, мою дорогую принцессу, какъ милое лѣтнее созданіе, только какъ существо присущее времени года, когда порхаютъ бабочки, и растутъ на волѣ цвѣты.
Какъ хотѣлъ бы я видѣть васъ также въ зимней обстановкѣ. Въ моей фантазіи я это дѣлаю. Я вижу васъ на Рингстрассе, легкую, идущую быстро и граціозно, укутанную въ бархатъ и мѣхъ.
Я вижу васъ также на вечерахъ и въ обществѣ, особенно въ театрѣ, откинувшуюся на спинку кресла со слегка утомленными чертами и съ глазами, полными загадочности.
Я хотѣлъ бы также видѣть васъ у васъ дома. Но мнѣ это не удастся, такъ какъ у меня нѣтъ для этого никакой придирки. Вы очень мало мнѣ разсказывали про свою домашнюю жизнь, почти ничего осязаемаго. По правдѣ сказать, дорогая принцесса, во многихъ существенныхъ отношеніяхъ мы порядочно-таки чужды другъ другу. Въ одномъ изъ вашихъ прежнихъ писемъ вы слегка намекнули на это, говоря о моихъ произведеніяхъ, которыя недоступны вамъ въ оригиналѣ.
Но не будемъ про это больше думать.
Ваши музыкальныя занятія подвигаются, конечно, постоянно и непрерывно впередъ? Это меня въ особенности интересуетъ. Но больше всего я хотѣлъ бы видѣть васъ въ рождественскій вечеръ въ нашемъ домѣ, гдѣ я предполагаю, вы будете проводить время. Какъ у васъ все это происходитъ?-- я не представляю себѣ ясно. Я только сочиняю всевозможные способы.