-- Во-первыхъ, людей ограниченныхъ вездѣ много...

-- Да, но самый ограниченный человѣкъ, и тотъ долженъ имѣть ^изнь, болѣе человѣчную, и онъ имѣетъ право на счастье и не можетъ не сознавать, что жизнь и счастье -- выше и лучше канцеляріи.

-- Что вамъ сказать на это? Да, удобнѣе ѣхать вотъ въ такомъ вагонѣ и сидѣть на этихъ мягкихъ диванахъ, чѣмъ зябнуть въ 3-мъ классѣ, это такъ, но невозможно же, чтобы всѣмъ безъ исключенія былъ доступенъ 1-й классъ, и если даже мечтать о равенствѣ, то равенство это скорѣе можно представить себѣ въ видѣ 3-го, чѣмъ въ видѣ 1-го класса. Но пока его нѣтъ -- пассажирамъ 3-го класса всего лучше и въ окно даже 1-го не заглядывать... А кромѣ того, какъ я вижу, вы слиткомъ уже односторонне смотрите на службу: не вся она воплощается въ одномъ этомъ словѣ -- канцелярія. Нѣтъ, повѣрьте, есть много такихъ должностей, гдѣ можно дѣлать живое и полезное дѣло и гдѣ вы не почувствуете себя въ канцеляріи. Разумѣется, если вы мечтаете о геройскихъ подвигахъ -- тогда другой разговоръ, тогда вамъ дѣйствительно лучше и не поступать на службу. Но маленькое, скромное дѣло, не громкое, но болѣе, пожалуй, полезное, чѣмъ и всевозможные даже подвиги, повѣрьте, ему стоитъ отдать свои силы.

-- И такое дѣло можетъ дать жизнь или, по крайней мѣрѣ -- содержаніе жизни?

-- Я не знаю, чего вы требуете отъ дѣла. Лучше, если позволите, я разскажу вамъ о себѣ.

-- Пожалуйста!

-- Да. Всю мою службу разсказывать слишкомъ уже долго, да и не стоитъ, но я скажу вамъ нѣсколько словъ о своей теперешней дѣятельности. Во-первыхъ, позвольте вамъ назвать себя: Косоговъ; если вы слѣдите за правительственными назначеніями, вы знаете, можетъ-быть, и занимаемую мною должность: я попечитель Кадомскаго учебнаго округа.

Алгасовъ въ свою очередь назвалъ свою фамилію, и они пожали другъ другу руки.

-- Да-съ, такъ вотъ что хотѣлъ я сказать вамъ, началъ Косоговъ. Вы знаете, какое печальное время переживаетъ теперь наше образованіе. Вѣроятно, вы удивитесь, слыша такія слова отъ одного изъ чиновниковъ министерства, но я далеко не раздѣляю взглядовъ графа Толстого, хоть и служу при немъ. Я самъ получилъ классическое образованіе и всегда съ благодарностью вспоминаю о томъ благотворномъ вліяніи, какое имѣло да меня изученіе древнихъ авторовъ. Я самъ его горячій и неизмѣнный сторонникъ, но именно потому-то и не могу не возмущаться тѣми нелѣпыми крайностями, до которыхъ теперь дошли, и вообще всѣмъ ходомъ гимназическаго, да и народнаго образованія. Вы, по всей вѣроятности, найдете страннымъ, что я продолжаю служить при подобныхъ обстоятельствахъ, и дѣйствительно, не скрою отъ васъ, служить при Толстомъ не легко и не пріятно, но, оставаясь попечителемъ, все-таки хоть сколько-нибудь да могу я вліять на ходъ преподаванія въ моемъ округѣ, могу смягчить нѣкоторыя рѣзкости, кое-что ослабить и, напротивъ, придать нѣсколько болѣе значенія предметамъ, не уважаемымъ въ министерствѣ, могу кое-что сдѣлать для воспитанниковъ, вообще, если не могу принести прямой пользы, что, по глубокому моему убѣжденію, при Толстомъ невозможно, то все-таки хотя нѣсколько могу ослабить вредъ его системы. Не одному десятку молодыхъ людей далъ я возможность продолжать образованіе, и это я могу приписать уже лично себѣ, не говоря уже о томъ, что и вообще всѣ гимназисты моего округа покидаютъ гимназіи болѣе развитыми и подготовленными къ жизни, да и безъ сравненія основательнѣе и глубже знакомыми съ классической литературой, съ духомъ и строгой красотой древнихъ авторовъ, чѣмъ гимназисты другихъ округовъ. Понятно, моей власти есть предѣлы... Многаго сдѣлать я не могу, но и ради того немногаго, что я могу дѣлать -- и дѣлаю, я остаюсь на своемъ мѣстѣ. Какъ вы назовете это: дѣломъ или канцелярскимъ выполненіемъ циркуляровъ?

-- Въ дѣло, которое вы любите, вы вносите свою душу и мысль, и какъ бы ни была мала польза, которую вы можете принести, никто не посмѣетъ назвать вашей службы канцелярскимъ выполненіемъ циркуляровъ, и каждый русскій отъ души скажетъ вамъ спасибо за вашу дѣятельность.