Святой Петр ничего не пожелал; однако же король заметил, что его товарищ не так бескорыстен, и приказал своему казначею набить ранец солдата червонцами.
Пошли они далее, и когда дошли до леса. Святой Петр сказал Весельчаку: «Ну, теперь давай делить золото». - «Хорошо, - отвечал тот, - давай делить».
Разделил Святой Петр золото - и разделил на три части. «Что это он за затею опять затеял? - подумал солдат. - Нас всего двое, а он на три доли делит».
Разделив золото. Святой Петр сказал: «Я разделил на три доли очень верно - одна доля мне, одна тебе, а одна тому, кто сердце ягненка съел».
- «О, а это я же его и съел, - поспешил ответить Весельчак и поскорее прибрал золото к рукам, - я съел, уж ты поверь мне!» - «Может ли это быть? - продолжал Святой Петр. - Ведь ты же сам утверждал, что у ягненка вовсе сердца нет». - «Э, братец мой, мыслимое ли это дело? И у ягненка сердце есть, как у всякого животного… Почему бы у него сердцу не быть?» - «Ну, ладно же, - сказал Святой Петр, - возьми себе все золото, но я; уж не хочу долее быть твоим спутником, я пойду один своею дорогою». - «Как знаешь, голубчик, - сказал солдат, - на том и прощай».
И пошел Святой Петр другой дорогою, а Весельчак про себя подумал: «Оно и лучше, что он от меня отстал; а то он какой-то мудреный - чудодей, что ли?»
Кстати же, и денег у него теперь было довольно; но он не умел с ними обращаться, разбрасывал их, раздаривал и по прошествии некоторого времени опять остался ни с чем.
Вот и пришел он в одну страну, где, по слухам, королевна только что скончалась. «Вот оно что! - подумал он. - Ведь тут отличное дело может выгореть! Я ее оживлю, и уж, конечно, заставлю себе за это заплатить надлежащим образом».
Пошел к королю и предложил ему оживить усопшую. А до короля уже дошли такие слухи, что вот ходит по белу свету какой-то отставной солдат и оживляет усопших; он и подумал, что Весельчак и есть тот самый солдат.
Однако же, так как он не имел к нему доверия, то сначала посоветовался со своими советниками, и те сказали ему: «Отчего же не попробовать, ведь дочь-то твоя все равно уж скончалась».