И сказала Гансу грифова жена: «Нельзя тебе самому говорить с грифом - он тебя съест; а вот ты залезай под кровать да слушай, как я его буду спрашивать, и запоминай его ответы; а как он покрепче уснет, так ты у него перо из крыла и вырви».
Ганс всем этим был очень доволен и полез под кровать грифовой жены.
Под вечер вернулся гриф домой и, чуть вступил в горницу, говорит жене: «Чую я здесь чужого, крещеного». - «Да, - отвечала жена, - ты прав, был тут один крещеный да ушел».
И гриф на это ничего не сказал.
Среди ночи, в то время как чудовище заснуло и громко стало храпеть, Ганс высунулся из-под кровати и вырвал у грифа перо из крыла.
Гриф тотчас проснулся и говорит жене: «Жена! Я чую здесь крещеного, и кажется мне, как будто он меня за крыло теребит». - «Тебе это, верно, приснилось, - отвечала жена, - а я тебе уже говорила, что был тут христианин, да ушел. Он мне много всякой всячины рассказывал. Вот в одном замке потерялись ключи от денежного сундука и нигде их найти не могут».
- «О, дурачье! - сказал гриф. - Ключи лежат в деревянном доме за дверью под порогом». - «А в другом замке, - продолжала жена, - дочь больна лежит, и не знают средства, которым бы ей можно было помочь». - «Дурачье! Пусть заглянут в погреб: там под порогом жаба свила себе гнездо из волос той девушки; и когда эти волосы у жабы отнимут, девушка выздоровеет». - «А вот еще рассказывал он, что где-то вместо парома человек на себе людей перевозит». - «О, дурень! - сказал гриф. - Стоит ему только одного с себя сбросить, и никогда он более переносить не будет!»
Рано на другое утро гриф поднялся и улетел. Тогда вылез Ганс из-под кровати и перо грифово вытащил; и все-то выслушал, что гриф говорил и о ключах, и о больной девушке, и о перевозчике. Грифова жена ему еще раз все это повторила, чтобы он мог хорошенько все запомнить, и затем он пустился в путь.
Сначала пришел он к перевозчику у реки, и когда тот спросил его, что сказал гриф, Ганс ответил ему: «Сначала перевези меня, а потом я тебе скажу».
Переправившись на другой берег, Ганс сказал ему, что стоит ему только одного среди воды с себя сбросить, и никого больше переносить он не будет.