Как сложатся обстоятельства потом -- это будет видно. Обыкновенно такое событие действует, как морозная погода на веселый источник любовных утех. В таком случае мой долг всегда будет служить для вас убежищем.
Маркиз Монжуа -- Дельфине
Страсбург, январь 1785 г.
Моя милая. Я должен признаться, что на этот раз вы меня действительно поразили. Вы хотите иметь ребенка? "Даже если бы мне пришлось сознаться перед целым миром в его происхождении!" -- говорите вы. Вы утверждаете даже, что уже теперь горячо любите его, -- "потому что я никогда не любила и не буду любить ни одного мужчину, кроме его отца!" -- заявляете вы. Тогда остается только один выход.
В моей жизни все ускользнуло из моих рук: любовь, власть, богатство. Только одно я мог сохранить до сих пор -- незапятнанный щит моей чести. Но вы могли лишить меня его. Чувство, которое я питаю к вам и которое вы, во всяком случае, можете назвать любовью, делало меня слабым в вашем присутствии, и я не стал насильственно приковывать вас к себе. Сознавая свою вину -- так что это казалось мне даже чем-то вроде искупления, -- я не мешал вашим, как я думал, мимолетным удовольствиям, которые я сам не мог вам доставить.
Теперь же, как я полагаю, мы расквитались. Оставьте у себя ребенка, но в глазах света это будет мой ребенок. Вы должны немедленно же вернуться в мой дом и мне, конечно, не надо вас уверять, что ваше положение останется таким же, как было всегда.
Мое решение относительно этого пункта неизменно. И я не отступлю даже перед серьезными мерами, если вы вздумаете сопротивляться.
Принц Фридрих-Евгений Монбельяр -- Дельфине
Страсбург, 30 января 1785 г.
Возлюбленная Дельфина. Только что вернулся после длинного разговора с маркизом. Я скрыл от тебя свое намерение посетить его, чтобы не испугать тебя. Теперь я пишу тебе, моя единственная, дрожа от страха, потому что от тебя будет зависеть, увидимся ли мы опять!