-- Только король один имеет верховную власть в государстве!.. (Несколько советников заметно пожимают плечами). Сам Господь Бог даровал ему эту власть, и он ответственен только перед Богом!.. (На всех лицах появляется насмешливая улыбка). Законодательная власть находится только в руках короля. -- Громкое "ого!" раздается в зале.
Затем прочитывается эдикт о займе -- дело идет о кругленькой сумме в 400 миллионов! -- и шлюзы красноречия открываются.
Каких только водопадов не увидали мы! В особенности выдавался один господин, Дюваль д'Эпремениль. Он развернул весь катехизис энциклопедистов: "Права человека", "Суверенитет народа", "Общее благо", "Общая воля"... Даже во сне все это продолжало звучать в моих ушах! О займе никто и слышать не хотел, напоминая отчасти дрессированную собачонку, у которой слюнки текут при виде жирного кусочка, но которая, косясь на него, все же отворачивает голову, когда ей говорят: "Пфуй -- это от короля!"
Однако, несмотря на все возражения, велено зарегистрировать эдикт. Ропот неудовольствия поднялся в зале. Этим моментом воспользовался герцог Шартрский, -- мне неприятно давать ему титул его славного, покойного отца, герцога Орлеанского, -- и объявил, что поведение короля незаконно!
Последовала короткая пауза всеобщего смущения, но, к сожалению, никто не воспользовался ею, чтобы предложить корону новому народному герою, хотя мадам Жанлис способна играть роль Помпадур даже без суфлера.
-- Это законно, потому что я этого хочу! -- прозвучал громко и ясно голос короля в зале. И двор удалился вместе с его свитой.
Сегодня уже изгнанный герцог превратился в мученика народной свободы! Я знаю достаточное количество членов третьего сословия, которые проливают о нем горькие слезы. Это -- малютки из опереточных зал и жрицы Венеры из Пале-Рояля!
Такого рода фарсы напоминают мне "буку", которым нас пугали в детстве. Если "великая революция", которой стараются напугать взрослых, ничего другого не умеет делать, как только грозить розгой да забрасывать гнилыми яблоками и пестрыми пряниками, то!..
Ах, если бы могли снова вернуться дни Шантильи! Ведь мы так еще молоды, прекрасная Дельфина!
Маркиз Монжуа -- Дельфине