Если б я не знал, наверное, что никого нет у тебя... Честное слово, Дельфина, я бы должен был думать, что у меня есть соперник!
Призраки прошлого встают передо мной. Хорошо, что начинаются жаркие битвы, куда я могу ринуться...
Люсьен Гальяр -- Дельфине
Париж, 11 мая 1788 г.
Уважаемая маркиза. Что я обещал, того я не забываю. Если я не писал до сих пор, то только потому, что я потерял принца из глаз на многие месяцы и боялся показаться навязчивым, не имея возможности сообщить о нем никакого известия.
Только вчера я впервые увидал его среди мятежа в Пале-Рояле. Он пожал мне руку. "Дело становится серьезным", -- сказал он мне, указывая глазами на жестикулирующую кричащую толпу. "Начинается агония абсолютной монархии", -- отвечал я. Он кивнул головой и вскоре опять затерялся в толпе.
Начиная с 4 мая, когда король лишил власти парламент, волнение возрастает. Парламентские советники, аристократы и священники братаются на улицах с лавочниками, рабочими и журналистами. А ослепленному народу они внезапно представляются как настоящие герои свободы!
Бурный поток из Парижа разливается по провинции и точно состязается с непогодой, которую посылают нам небеса. Призванные стражи престола, священники и дворяне поднимают против него оружие, предназначенное для его защиты, и тем разрушают в народе последние остатки детских грез о неприкосновенной святости королей.
А король старается укрепиться в обветшавшей крепости абсолютизма, не замечая, что она уже превратилась в развалину.
Граф Гибер -- Дельфине