Париж, 23 декабря 1788 г.
Моя любимая Дельфина. Внизу ликует народ. Несмотря на морозную ночь, толпы поющих людей проходят по улицам. Я бы хотел заткнуть себе уши, чтобы не слышать ничего, напоминающего о радости.
Ты не можешь бежать. Ты не можешь подвергнуть бедствию и позору твое дитя, которое может когда-нибудь спросить тебя: "Кто мой отец, тот ли, чье имя я ношу, или тот, чья ты любовница?" -- "Я сама, -- пишешь ты, -- готова была бы вынести все, с улыбкой, ради тебя, но ради ребенка -- я не должна!"
О, вы, женщины! Вы так свободны и сильны и в то же время так слабы и связаны!
Но ты хочешь ждать и надеешься смягчить окаменелое сердце старика! Я хочу укрепить себя твоей надеждой, любимая моя. Ведь он должен носить камень в груди, вместо сердца, если твои просьбы не в состоянии будут смягчить его!
Я остаюсь пока здесь. Отчет Неккера о генеральных штатах, -- где правительство признает за представителями нации право устанавливать налоги и бюджет и уравнивает число депутатов третьего сословия с числом депутатов двух первых сословий, умнее, чем я ожидал от него, и, конечно, представляет единственный путь к успокоению возбужденных умов. Мы теперь можем надеяться на спокойное конституционное развитие.
Прощай, мое горячо любимое дитя. Поцелуй нашего сына, которого я нежно люблю, хотя ужасная судьба ставит его между нами, -- его, который должен был бы еще теснее соединить нас!..
Люсьен Гальяр -- Дельфине
Париж, 5 января 1789 г.
Уважаемая маркиза. Ваша судьба сразила меня более жестоко, чем когда-либо могла сразить моя собственная судьба. Но, как несомненно то, что я -- горбатый сын публичной девки и дворянина и ни во что не верю, как только в свою силу, -- так верно и то, что выход найдется, как найдется выход и для Франции! Я, Люсьен Гальяр, закончу дело вашего освобождения, которое было начато Иоганном фон Альтенау.