Только когда вы ушли, вы снова стали маркизой Монжуа: до такой степени вы казались мне прежней очаровательной графиней Лаваль, пока вы были в этом салоне. Граф Гибер, ни на минуту не спускавший с вас своего взора, алчущего красоты, последовал за вами. Вы не видели, как густо покраснело бледное лицо Юлии и в ее глазах появился лихорадочный блеск. Мы скоро распрощались с ней. Только один верный Д'Аламбер остался и видел слезы несчастной женщины. Гибер -- ее последняя большая страсть, и хотя он ей всем обязан, -- она ему проложила дорогу к покойному военному министру, она заинтересовала им графа Сен-Жермен до такой степени, что он сделал его своим адъютантом, она исправила его "Коннетабля Бурбонского", так что он мог быть поставлен на сцене -- тем не менее, он пренебрегает бедняжкой и не оставляет ей даже ради утешения иллюзии своей любви!
Вы были так добры, что приглашали меня на свои приемные дни. Будьте так же добры и простите, что я уклоняюсь от этого приглашения! Я бы хотел опять найти Дельфину Лаваль; это желание никогда не исчезало у меня. Но среди многочисленных гостей маркизы Монжуа, где такой искатель приключений, как Бомарше, принадлежит к наиболее почетным, -- я боюсь совершенно потерять вас.
Но, может быть, вы разрешите мне в один из ближайших дней сопровождать вас к т -- те Жоффрен? В атмосфере этого салона должны расцвесть все скрытые качества вашей души, которые не могли вызвать наружу ни тепличная атмосфера, ни ледяной воздух вашего света. Моя старинная покровительница с удовольствием, -- я уже писал вам однажды об этом, -- примет вас, хотя она редко видит дам в своем салоне. Все огорчения, которые выпали на ее долю, в течение ее долгой жизни, были, по ее словам, причинены ей завистью и ревностью именно женщин!
Принц Луи Роган -- Дельфине
Страсбург, 20 апреля 1776 г.
Ответ, по своей ясности, ничего не оставляющий желать госпожа маркиза!
"Я не согласна быть ни марионеткой, которой вы управляете, ни служанкой, которой вы повелеваете!.."
Дорогая моя, зачем так выходить из себя? Разве я желал когда-нибудь другого, кроме того, чтобы мы действовали с вами в полном согласии? Разве я не выражал вам благодарность за то, как разумно вы поступаете. И хотя вы резко подчеркиваете, что действуете только по собственной воле, разве же я не могу быть вдвойне благодарным вам за такую волю?
"Я не нуждаюсь в гофмейстере,"-- пишете вы дальше. Но когда же я дерзал выдавать вам себя за него? Но друг ваш все же может быть вам полезен, очаровательная Дельфина, если даже вы думаете, что можете обходиться без священника.
"Ваших угроз я не боюсь!.." Угроз? Роган угрожает женщине?! Если бы я не был уверен, что вы шутите, то готов был бы подумать, что у вас совесть нечиста! Вы ведь должны знать, что в наш век снисходительных нравов я все же настолько просвещенный человек, что, несмотря на свою религиозную строгость, не стал бы мешать удовольствиям очаровательной женщины, насколько это дозволяет мне мое чувство зависти. Но я готов принести покаяние в моих воображаемых грехах. Да будет прощен вам граф Гибер! Вы ездите с ним верхом, как я слышал? Надеюсь, воспоминание о маршале Контаде не портит вам удовольствия?