Я -- говорящий попугай маркизы Дельфины, которому дозволяется болтать с тем лишь условием, чтоб это забавляло его госпожу! А в эту минуту вы, ведь, одни! Нет возле вас страшного и серьезного домашнего философа и, наверное, нет маркиза. Должен я вам показать дальнейшие пробы своего искусства?
Господин Жанлис застал недавно m-lle Жюстин, свою прелестную любовницу, в нежнейшем tete-a-tete с маркизом Левенштейн. "Что вы хотите, милостивый государь? -- отвечала она на его упрек. -- Но ведь я же изо всех сил старалась заинтересовать господина маркиза вашей дочерью!" И действительно, в ближайшие дни маленькая Жанлис сделалась счастливой невестой. Не послали ли вы ей сердечных поздравлений по этому поводу?
M-me Шаман увидала, что ее семнадцатилетняя дочка погружена в чтение, "Письма шевалье дю Сант-Ильме." Возмущенная мать вырывает у нее книгу и говорит: "Ретиф де ля Бретонн не мог написать более отвратительной вещи!" Дочка чуть не умерла от смеха. Ведь роман-то написан про нее.
Герцогиня Д'Анвилль хотела возбудить ревность своего любовника, который оставлял желать многого в отношении страсти, и поэтому она начала восхищаться Д'Аламбером. "Это бог!" -- говорила она восторженно. -- "Ах, madame, -- отвечал небрежно любовник, -- если бы он, действительно, был богом, то начал бы с того, что сделал бы себя мужчиной!"
А вот еще недурная шутка, которая несколько дней забавляла Париж во время вашей болезни. Каких-то два польских дворянина, с лучшими рекомендациями, получили от графа Артуа разрешение осмотреть его павильон Bagatelle. Перед одним из мраморных бюстов они вдруг залились слезами. "О, как она похожа на нашу умершую сестру!" -- говорили они. Предупредительный граф тотчас же подарил им этот бюст. Они повторили этот удавшийся маневр у целого ряда наших меценатов, и, прежде чем мошенничество было открыто, они успели исчезнуть со своей богатой художественной коллекцией.
Если вам опять захочется смеяться, прелестная маркиза, то вспомните обо мне. Запас мой неистощим, а мое старание сделаться для вас необходимым тем более сильно, что я уже слышу вдали бряцание оружия наших возвращающихся военных героев и, к сожалению, знаю, как поверхностны женщины! Они мечтают о забрызганных кровью мундирах и не замечают сердец, в тиши истекающих кровью!
Впрочем, эти герои везут с собой целый гарем индианок с бронзовой кожей, и я уже предвижу, что их туалет -- три пера в голове и двадцать колец в ушах -- явится величайшей модой будущего сезона. Вам, очаровательница, эта мода будет удивительно к лицу!
Не забудьте своего обещания, послезавтра мы должны встретиться на бал-маскараде.
Иоганн фон Альтенау -- Дельфине
21 декабря