Завидев его издалека, злой юноша повернулся к дяде и спросил:
- Дядюшка! Правда ли, что вы обещали оставить свои владения в наследство этому стражу?
- Да, сын мой... Я не знал тогда о существовании моих родственников, и мне некому было оставить дом, скот, эстансию. Если бы я знал, что у меня есть племянники, которые будут так добры ко мне, я, конечно, не отдал бы мои владения незнакомцу. А сейчас уже поздно: я дал слово этому юноше.
- А почему,- не отставал злодей,- вы выбрали именно его?
- Потому что нет здесь ни такого храбреца, ни такого наездника, как этот юный индеец. И еще потому, что он не умеет лгать...
- Так я и поверил, что он не умеет лгать! - издевательски расхохотался злодей.- Ах, дядюшка! На всем свете нет человека, который не был бы лгуном!..
Старик, казалось, понял, к чему он клонит, и устремил на него пристальный, вопрошающий взгляд. А юноша продолжал:
- Я ведь точно знаю, что он не прошел испытание правдой, самое трудное испытание. Вы поверили ему на слово... а он может оказаться таким же лживым, как и любой другой человек.
Несколько минут дядя и племянник молча глядели друг на друга. И если бы даже старик и хотел заговорить, он не смог бы, ибо в это мгновенье он задумался о том, как он поступил с юным индейцем, и голос рассудка заставил другой голос замолчать и замереть. "Не слишком ли я доверял слабой человеческой природе? - спрашивал самого себя помещик, и сердце его сжималось.- Может быть, юный индеец жестоко обманул оказанное ему доверие? Что, если было ошибкой отдать эстансию, земли и скот незнакомцу, который, быть может, впоследствии использует все эти богатства как завесу, прикрывающую зло и преступление? Правильно ли я сделал, поверив человеку, который только и умеет, что укрощать жеребцов да лихо играть в примейро-санге?.. Боже мой! Быть может, десница господня привела в мой дом забытых мною родственников, чтобы они исправили мою ошибку и загладили несправедливость?"
Молчание становилось мучительным. Юноша, не в силах долее выносить его, решил рискнуть и спросил дядю: