Затем, я рад, что мой оппонент отдал справедливость гомеопатии, по крайней мере в том, что она употребляет простые лекарства без примесей и изгоняет те сложные назначения, которые не приводят ни к каким положительным результатам относительно терапевтического действия лекарств. Что же касается замечания г. Гольдштейна относительно согласия изложенных мною взглядов с рациональной современной медициной, то я это принимаю как величайшую похвалу, лучше которой я не мог и ожидать. Я глубоко убеждён, что гомеопатия, правильно истолкованная, представляет весьма много точек соприкосновения с теперешним направлением современной медицины, или, лучше сказать, рациональная медицина в её теперешнем развитии и усовершенствовании, чрезвычайно приближается к гомеопатическому учению. Если мне удалось это так ясно представить, что мой оппонент не видит в этом отношении разницы в точке зрения между мной и аллопатами, то я могу только поблагодарить его за лестный отзыв.

(Рукоплескания)

Г. Гольдштейн: Виноват, тут маленькое недоразумение, которое следовало бы устранить и на которое я считаю нужным указать. Вероятно, мы не совсем друг друга поняли. Приводя в пример крейцнахскую воду, я отлично знаю, что в ней весьма мало поваренной соли. Но мне также известно, что врачи посылают в Крейцнах не только ради поваренной соли, но и ради других составных частей этой воды, которых нельзя заменить тем, что в ней есть немножко поваренной соли. Крейцнахские воды имеют громадное значение, блогодаря содержанию в них других солей, как-то: хлористого калия, кальция, глауберовой соли и т. п[32]. Но я хотел бы по поводу этой поваренной соли, которая интересует нас уже вторую беседу, сказать, что гомеопатические лекарства, как это и признал теперь д-р Бразоль, действительно не представляются такими простыми лекарствами, как их считают гомеопаты[33]. Следовательно, я позволю себе фиксировать этот факт, ибо фиксация такого факта пойдёт вразрез с тем, что говорят гомеопаты. Если д-р Бразоль признаёт, что действительно гомеопатические лекарства сложны и что, например, Silicea даётся у них вместе с Ferrum, Manganum и т. д., то каким образом гомеопат знает, что произвело действие: Silicea или Ferrum, Ferrum или Мапдапum, а тогда для дифференциальнои диагностики действия лекарств открывается путь обширный и произвольный. Одно стекло имеет один состав, а другое — иной. У нас, например, готовится стеклянная посуда, в которой гомеопатические аптеки приготовляют свои лекарства, и в этой посуде имеются одни вещества. Предположим, что известный заграничный врач-гомеопат говорит: я наблюдал действие Silicea такое-то, а наш врач пробует действие Silicea и наблюдает такое же действие или другое. Я и спрашиваю: что же они наблюдали? Врачи-гомеопаты утверждают, что они наблюдали действие Silicea, потому что они клали туда Siliсеа, а я говорю, что они наблюдали действие Silicea плюс действие железа, плюс действие других составов, входящих в стекло в разных пропорциях. Как же эти различные вещества, данные различным больным, производят такое действие, из которого можно составить фармакологию? Вот мои вопросы.

Затем, я ещё раз обращаю особенное внимание на поваренную соль. Я не отрицаю того, что если ежедневно съедать её по пуду, то, конечно, заболеешь и умрёшь. Но я утверждаю, что если каждый день я принимаю её по 1/4 золотника, а потом вдруг приму миллионную долю, то совершенно непонятно, каким образом эта миллионная доля произведёт действие, между тем как эти 1/4 золотника никакого действия не произвели? А д-р Бразоль говорит, что если мы ежедневно употребляем поваренную соль, то можем получить явления отравления.

Д-р Бразоль: На это я мог бы ответить таким же точно вопросом: каково же тогда действие тех же вод, содержащих слабые растворы поваренной соли и классифицируемых под рубрикой вод, содержащих поваренную соль, потому что, хотя они содержат и другие соли, но эти последние содержатся в них в ещё меньших количествах, и главный их состав, из-за которого туда посылают больных, есть именно поваренная соль и именно от неё ожидают терапевтического эффекта. Я спрашиваю: какое же действие будет этой воды с точки зрения аллопатической, если больной примет 1/4 грана соли и если к этому прибавится сотая или тысячная часть? Дело в том, что тут нужно различать не только количество принимаемого лекарства, но и качество того вещества, которое вводится в организм, Об этом, может быть, речь будет в следующий раз, когда возникнет вопрос о том, что малые дозы лекарств могут обнаруживать действие, отличное от больших доз тех же самых лекарств. Следовательно, тут не так важно количество вещества, поступающего в кровь, сколько важно качество его. Во всяком случае, это маленькое недоразумение не имеет решительно никакого существенного значения для содержания моей сегодняшней беседы[34].

Проф. Тарханов: Некоторые из присутствующих здесь моих знакомых просили меня высказаться по поводу учения о гомеопатии. Прежде всего я должен напомнить, что я не практический врач, а просто физиолог, несколько знакомый с явлениями, протекающими в животном теле. Эти знания, ввиду выслушанной мной лекции, уже нравственно обязывают меня поделиться с аудиторией теми волнениями и противоречиями, которые возбудило во мне выслушанное мною сегодня учение гомеопатов. К сожалению, я не был на первой лекции почтенного д-ра Бразоля. Может быть, кое-что из того, что я затронул сегодня, уже было высказано тогда, но я надеюсь, что Вы не взыщете, если возражения мои выйдут несколько из круга вопросов, изложенных в сегодняшней беседе.

Д-р Бразоль: Я желал бы в этом случае, напротив, специализировать и ограничить тему спора. В споре о гомеопатии особенно важна известная последовательность. В первую беседу я выяснил закон подобия; сегодня я говорил исключительно о фармакологии и был бы очень благодарен уважаемому профессору, если бы он свои возражения направил исключительно на предмет моего сегодняшнего изложения, т. е. на гомеопатическую фармакологию. Я был бы очень рад узнать, что он имеет сказать против взглядов, высказанных мной относительно современного положения гомеопатической фармакологии.

Проф. Тарханов: Я бы согласился с Вами, если бы я не видел в этом некоторой невыгоды для слушателей, так как при более широком обсуждении этого вопроса могло бы выясниться очень многое и могло бы устраниться немало недоразумений. Ограничиваясь же предметом сегодняшней беседы, о котором можно было бы сказать лишь несколько слов, я бы речь свою сделал поневоле менее определённой и слушатели не вынесли бы из наших дебатов никакого цельного впечатления.

Считаю своим долгом, прежде всего, сознаться в своём невежестве по части гомеопатии: я не читал ни одного сочинения, относящегося к ней, и всё, что слышал о ней, сводится лишь к следующему: во 1-х, она лечит болезни по принципу «клин клином вышибай»; во 2-х, это вышибание или искоренение болезни совершается при посредстве такого рода орудия, которое на здоровом человеке вызывает то же заболевание, и, наконец, в 3-х, при этой системе лечения употребляются в дело обыкновенно минимальные дозы, вследствие чего уже самое выражение «гомеопатической дозы» заключает в себе представление чрезвычайной малости чего-то.

В общем, обсуждаемое нами учение сводилось бы, следовательно, к трём основным положениям: к приёму вышибания клин клином, к минимальным дозам и к закону подобия. Принцип вышибания клин клином зиждется на законе подобия, предъявляемого гомеопатами за непреложную истину. Благодаря введению в учение этого последнего закона подобия, мне кажется, что гомеопатия должна была бы считаться не только особенным методом врачевания, но и даже целой особенной наукой, имеющей в основе определённые законы природы, не признаваемые другими биологами, к числу которых, в частности, относятся и представители аллопатической медицины. Повторяю, я бы склонен был назвать гомеопатию наукой ввиду того, что исходной точкой её служит признаваемый ею закон подобия, по которому каждую болезнь следует лечить такими средствами, которые на здоровом человеке вызывают соответствующую форму заболевания. Такой закон, если бы он был действительно установлен, кроме своей теоретической важности, имел бы ещё и громадное практическое значение, так как тогда уже не приходилось бы ощупью и чисто эмпирически подыскивать средства для борьбы с разными формами болезней, а, руководясь им, можно было бы вполне сознательно и научно привести в систему лекарственные агенты против определённых болезней. Закон подобия служил бы в этом деле руководящим рулём.