Вместо черной колдуньи с седыми волосами, перед ней стояла женщина, еще молодая и замечательной красоты. У нее были черные, густые волосы и такие же брови. Очертания и цвет лица, ее орлиный нос, ярко-красные губы доказывали ее южное происхождение.

Точно пламя потаенного очага освещало эту жгучую и пламенную красоту.

-- Та Зильда Марианни, о которой вы тогда говорили, это вы... не правда ли? -- проговорила Маргарита с тем инстинктом ревности, который заставил ее угадать истину.

-- Да, это я. Меня любил граф, может быть любит и теперь, потому что невозможно забыть ту, которая для спасения его погубила свою душу. Кровь соединяет нас с ним, Маргарита, а кровь трудно смывается! Из-за него я совершила ужасное преступление... О, как я люблю его!.. Я любила его так, как никогда вам не любить, Маргарита, потому что среди счастья, которое вас окружает, вам никогда не приходилось, подобно мне -- бедному, покинутому созданию, сосредоточить все ваши мысли, всю вашу жизнь в этой пожирающей страсти, которая охватывает всю душу и заставляет забывать все. Вы молоды и прекрасны, Маргарита, благородны и могущественны, добродетельны и уважаемы. Много благородных рыцарей будут оспаривать счастье владеть сердцем вашим и рукой. Мне же, несчастной, не имеющей ничего в этом мире, остается только одна его любовь... Не отнимайте ее у меня, умоляю вас!

-- Бедная женщина! -- проговорила Маргарита, презиравшая ее угрозы, но теперь растроганная горем своей соперницы.

-- Твоя правда -- да, бедная женщина, -- сказала Сара, разбитым голосом. -- Слушай и суди, счастлива ли я!

Мой отец был бедный итальянский солдат в отряде графа Георга Мансбурга... Я никогда не знала материнской ласки... Мать моя умерла на другой день моего рождения... Сестра и я любили друг друга, глубоко и нежно, что облегчало наши ежедневные страдания... Однажды граф Мансбург встретил мою сестру, красивое лицо которой поразило его. Он приказал двум своим солдатам похитить ее.

Бедная сестра плакала и ломала руки... Когда я ухватилась за нее, чтобы защитить, ее вырвали из моих объятий, а меня жестоко побили.

Позже граф Мансбург велел привести меня к себе и поселить меня в небольшом домике, по соседству с Терезой. Он страшно любил сестру; любовь эта, может быть, единственное человеческое чувство, которое доступно было этому каменному сердцу.

Но сестра моя ненавидела его.