Он отворил дверь в коридор и позвал своего любимого пажа Георга Мансбурга, того самого, который недавно подсматривал в коридоре.
-- Георг! Георг! -- кричал барон. Ответа не было.
-- Георг, чертов сын, придешь ли ты? -- продолжал барон.
Молчание продолжалось.
Взбешенный донельзя, барон вышел, оглашая замок перекатами своего хриплого голоса. Едва он успел выйти, как кто-то выскочил из темного угла в коридор, где сидел притаившись. Это был Филипп Гартман. Он бросился в комнату, когда Эдвига хотела быстро захлопнуть дверь.
-- Барон вошел с Георгом Мансбургом через калитку, -- сказал он. -- Этот проклятый изменник привел его сюда. Я узнал о его возвращении, только когда его лошадь привели в конюшню. Я бросился бежать к вам, но было уже поздно.
Пока он говорил это, баронесса помогла Марте и ребенку выйти из-за занавеса, который давил их своей тяжестью.
-- Что же теперь делать? -- вскричала Эдвига, целуя тихо плачущую Маргариту. -- О Боже, Боже, возьми мою жизнь, но спаси этого несчастного ребенка, и я умру, благословляя Тебя!
-- Не попытаться ли бежать теперь? -- сказала кормилица, направляясь к двери.
-- Нет, нет, не сюда! -- крикнул Филипп, загораживая ей дорогу. -- Барон вернется; он должен быть на том конце коридора, у Георга, которого, вероятно, старается привести в чувство.