-- Иеклейн! -- воскликнула Марианна, бросаясь к своему двоюродному брату, которого она узнала по голосу.
Он сделал нетерпеливое движение и тихим голосом сказал Францу:
-- Отведи, волей или неволей, мою сестру к твоей матери.
-- Сударыня, -- начал Иеклейн, -- простите мне мое...
-- Негодяй! -- прервала с негодованием Маргарита. -- Запрещаю вам говорить со мной.
-- Я буду говорить! -- воскликнул он. -- Да, Марианна сказала правду: я вас люблю!.. Эти слова, произносимые мной, не нравятся вам... Если бы были сказаны каким-нибудь придворным кавалером, вы бы их выслушали с улыбкой, не правда ли? О! Не делайте такой презрительной мины. Прошло время, когда один ваш взгляд заставлял меня дрожать и краснеть как ребенка. Я вас люблю, но я не боюсь более вашего гнева. Это вас конечно удивляет? Я просто деревенский житель, но настало наконец время... когда всякий из нас может считать себя ровней дворянину.
-- Убивая стариков, -- прервала Маргарита, и оскорбляя женщин?.. Ах! Оставьте меня, вы возбуждаете во мне отвращение!
Слишком гордый для того, чтобы долго умолять надменную молодую девушку, которая с таким презрением отвергала его любовь, Иеклейн скоро перешел от гнева к угрозам.
Он дал понять Маргарите, что она совершенно в его власти, и Бог весть до чего довело бы его оскорбленное самолюбие, если бы один из спутников его не прибежал с известием, что к ним приближаются неизвестные люди.
Иеклейн бросился навстречу приходящим.