-- Бургомистр Бекингена приказал ему явиться к себе; Иеклейн явился, поссорился с ним и кинжалом убил его при всем собрании.
-- И его не арестовали?
-- Не посмели; с ним было двести молодых людей, которые с торжеством увели его.
-- Подобные беззакония бесчестят наше общество! -- воскликнул Флориан, -- мы ведем войну против привилегий, а не против лиц. Убийства ничего не доказывают, а только помогают делу жертв.
-- Это не убийство, -- возразил один из приверженцев Иеклейна. -- Бургомистра окружало множество вооруженных людей, которые могли бы защитить его. Важные господа не так-то разборчивы на насилия и убийства. Теперь на нашей улице праздник.
-- Нет, -- возразил Георг Мецлер, -- мы основали наше святое братство не для того, чтобы наказывать преступление преступлением же. Мы должны идти к нашей цели прямо, уничтожая, если нужно все, что нам сопротивляется; но каждый боец за свободу обязан смотреть на себя, как на воина целой армии, и не должен вступать в бой сам за себя из личной злобы.
Когда Мецлер кончал эти слова, пятеро или шестеро ландскнехтов из шайки Флориана Гейерсберга подбежали к своему начальнику.
С ним была Маргарита Эдельсгейм и император, лицо которого было закрыто опущенным забралом.
Увидев Флориана, Маргарита подбежала к нему и бросилась перед ним на колени.
-- Спасите нас, Флориан! -- сказала она, скрестив руки. -- Во имя вашей матери и нашей дружбы, защитите меня от людей Иеклейна!