-- Рыцарь, -- сказал Рорбах вне себя от ярости, -- ваши проклятые ландскнехты осмелились у меня на глазах отнять двух пленников.
-- Довольно, -- прервал Флориан так же резко, как говорил Иеклейн. -- Мои ландскнехты поступили очень хорошо, и не они -- а вы и ваши бандиты заслуживаете наказания. Как вы осмелились остановить эту благородную даму, воспитанницу моей матери, мою приемную сестру? Клянусь! Если бы я слышал, как вы осмеливались объясняться ей в любви, я заткнул бы вам каждое ваше слово в горло ручкой моего кинжала.
-- Вот как! -- сказал Иеклейн, бледнея от ярости. -- Если так, мы увидим; мне нет надобности знать имя и звание этой женщины! Она моя пленница, я ее люблю, и черт возьми, никто ее у меня не отнимет.
-- По какому праву она твоя пленница? -- прервал Конрад. -- Вопрос ведь в том, какая польза обществу из того, что ты задержал эту женщину?
Ропот одобрения, пробежавший в толпе, показал, что большинство заговорщиков разделяет мнение старого крестьянина.
-- Маргарита пришла сюда подслушивать наши тайны, -- сказал Рорбах.
-- Правда ли? -- спросил Конрад молодую девушку. Маргарита отвечала презрительным взглядом.
-- Что вы делали здесь, ночью, в болотах? -- спросил Иеклейн.
-- Я шла от Черной Колдуньи.
-- А зачем вы ходили к ней, в такую позднюю пору? -- спросил Иеклейн насмешливо.