-- О! Если бы так! -- прошептала его мать, набожно сложив руки.
-- Я пойду, узнаю.
Флориан поспешно вышел и отправился в свою комнату. Там он взял бумагу и торопливо написал начальнику осаждавших, фохту Вайблингену письмо, следующего содержания:
"Моей матери осталось жить только несколько часов. Не желая, чтобы последние минуты ее были тревожимы ужасами приступа, прошу вас прекратить немедленно враждебные действия. За это я обязываюсь сдаться вам с замком, как только смертные останки моей матери будут засыпаны землей".
Он отправил письмо с парламентером в неприятельский лагерь, а сам вернулся к матери.
-- Ну что же? -- спросила она.
-- Я не ошибся, -- сказал Флориан снова встав на колени подле больной, -- неприятель отступает. Он стреляет для того только, чтобы скрыть от нас свое намерение.
Госпожа Гейерсберг подняла сложенные руки к небу с невыразимой улыбкой счастья и благодарности.
-- Возвращаясь в гнездо, птица приносит в него радость и счастье, -- сказала она. -- Теперь я умру спокойно, держа твою руку; я не увижу чужого знамени на стенах нашего замка.
Через несколько минут Флориана позвал дворецкий. Парламентер возвратился с ответом союзников. Опасаясь военной хитрости или перемены обстоятельств, весьма возможной, когда в окрестностях бродило столько крестьянских шаек, союзники соглашались на предложение Флориана только с тем, чтобы он прибавил в условиях слово: обещаю сдаться во всяком случае, получу ли или не получу помощь.